Морран снова вытер платком вспотевший лоб и отошел к двери. Стив, закончив стенографировать, тоже встал. Майкл поднял голову и позвал:

– Эй, полицейский...

Комиссар приблизился к кровати.

– Что-то еще?

– Ты думаешь, что я сумасшедший, да?

Судорога прошла по его лицу.

– Не переживай так, Майкл. Мы постараемся во всем разобраться. Будь уверен. Выздоравливай поскорее.

С тяжелым чувством полного отсутствия каких-либо фактов Фрэнк покинул больничную палату. Устало осмотрев стоящих возле двери полицейских, он вяло махнул рукой и пошел по коридору. Стив поспешил следом.

– Похоже, он действительно свихнулся, - Морран тяжело вздохнул. Жаль...

– Но, шеф, у нас все равно больше нет свидетелей, - развел руками Стив.

– Не нужно мне напоминать об этом! Ты что, думаешь, я сам не могу запомнить такую простую вещь?
– заорал взбешенный комиссар.

Фрэнк проснулся от стука в стекло автомашины. Открыв глаза, он увидел склонившегося Стива. Морран открыл дверцу и вышел на улицу.

– Ну, и что же тебе сказали эксперты?
– он с трудом подавил зевок.

– Шеф, они меня в могилу сведут с этим делом. И вас тоже, - жалобно простонал Стив.

– Есть проблемы?

– Есть, и все те же. Я к этому уже привык. Они не нашли никаких признаков взрывчатки. Повторяется та же история, что и в этом проклятом гараже "Мэдисона". И никто ничего не знает. Только я знаю наверняка, что для того, чтобы чугунную крышку канализации на третий этаж забросить, нужно не меньше килограмма динамита. А может быть, и больше. Или это действительно русские изобрели новый тип взрывчатки?

– А что, если какие-то нетрадиционные соединения?

– В том-то и дело, что ничего нет. Чисто, как на лужайке.

– Мне бы твои проблемы, - вздохнул комиссар.

– Это и ваши проблемы, шеф, так что не беспокойтесь, - сказал Стив.

– Ничего. Сейчас у нас будут другие проблемы. Пошли.

Фрэнк направился к тележке, с которой продавали "хотдоги". Сутулый негр в белом фартуке прикреплял к брезентовому тенту свежий номер какой-то газеты. На первой странице красовалась устрашающая физиономия разыскиваемого преступника, а под ней было написано: "Его разыскивает полиция! Помогите полицейским! Это охотник за головами! У полиции ничего не получается! Нужна помощь города!".

– У нашего парня богатое воображение, - заметил Стив, указывая на картинку.

– А-а, - Морран отмахнулся.
– Он, похоже, сам его придумал. Голову даю на отсечение, что такого типа просто нет на свете. Этот парень - псих.
– Две порции, - обратился он к чернокожему продавцу, - и попить.

Выдавая заказанное, негр ткнул вилкой в газету и спросил:

– Фрэнк, ты это читал? Очень интересно.

Морран откусил бутерброд и пробубнил:

– Ты же знаешь, что полицейские не умеют читать.

Негр прыснул.

– Всегда расстроит, - проворчал Фрэнк.
– Перестану я сюда ходить. У тебя прямо как на работе. Ни на секунду не расслабишься.

Стив отпил из пластикового стаканчика и, облизнув губы, спросил:

– Ладно, раз уж о работе... Так расскажите, в чем ваши проблемы, комиссар?

Морран доел сосиску и заказал еще одну.

– Проблема только одна. Подняли шум газетчики, и это дерьмо дошло до мэра.

– Ого!..

– Да, а мэру, конечно, не нравится беспорядок в городе. Он возмущен. Поэтому он позвонил мне вчера в два часа ночи.

– Ну и как?
– поинтересовался Стив.

– Больше я не спал.

– Нет, что сказал мэр?

– А что он мог сказать? Спросил, что все это значит. А как я ему все это растолкую, если сам ничего не понимаю. Теперь я к телефону боюсь подходить. Да, кстати, - вспомнил комиссар, - ты эти... образцы Бренде носил?

– Носил, - Стив кивнул.

– Ну, и что она сказала?

– Наша красавица теперь мечом покойного мавра занимается. Говорит, редкая вещь. XII век. От микроскопа не отходит и металлургически бредит. Знаете что, шеф, по-моему, все, кто занимается этим делом, постепенно сходят с ума. Вот и мэр...

– Уймись и оставь свои умозаключения при себе, - одернул его Фрэнк. Расскажи мне лучше, что конкретно сказала Бренда?

– Она сказала, что меч не зарегистрирован ни в одном из каталогов холодного оружия. Говорит, что интересно изготовлен, а дальше ничего понять не могу. Позвоните сами...

– Какая разница! Она все равно пробредит полчаса, а я все равно ничего не пойму, потом только два дня мучиться буду от сознания собственной тупости, - махнул рукой комиссар.
– Пусть уж лучше так...