Казалось, еще миг - и мозг сгорит в пылающем вихре, окутывающем Нэша. Монстры, проносящиеся перед глазами, в последнюю секунду превращались в знакомые и незнакомые человеческие лица. Вот... еще одно... и еще...

Смерч огней закручивался все быстрее и быстрее, пока вдруг не исчез.

Судорожно хватая пересохшими губами воздух, Рассел опустился на исковерканные дымящиеся остатки паркета, словно упавший с дерева осенний лист. В голове по-прежнему звучал истошный вопль голубых чудовищ. Сознание было мутным.

Бренда медленно, почти по-кошачьи бесшумно подошла к Расселу и, опустившись возле него на колени, коснулась рукой его мокрых волос. Он глухо застонал и, приподняв голову, посмотрел на нее.

– Чудеса закончились, - проговорил он разбитыми в кровь губами.
– Но голову я все-таки потерял.

Бренда коснулась пальцами его губ и заплакала.

16

Рассел остановил машину на поросшем высокой травой холме. Горы возле горизонта - так же, как и много столетий назад, - громоздились величественными стражами, укрывшись мягким пуховым одеялом облаков.

Бренда вышла и, щурясь от яркого солнца, сиявшего на глубоком синем небе, вдохнула прохладный горный воздух, напоенный ароматом моря и трав, залюбовалась необъятными просторами, расстилавшимися перед ее глазами. Она опустилась на траву, подогнула под себя ноги и поманила рукой Нэша. Он сел рядом и обнял ее за плечи.

– Так значит, здесь все начиналось?
– шепотом спросила она.

– Да, - улыбнулся Мак-Лауд, - это моя родина. Вон за той горой, в долине, стояла наша деревня.

– Мне страшно при мысли, что все это было так давно.

– А ты не думай...

– Не могу не думать. Удивительный мир... Ты рядом и...

– Это совершенно другой мир, милая, и он остался только у меня в голове. Он живет и будет жить до тех пор, пока я дышу.

– А что происходит в том мире?

– У него своя жизнь. И если я сконцентрирую свое внимание, то смогу понять, что думают люди во всем мире. И в том, и в этом...

– Какой от этого прок?
– спросила Бренда.

– Я помогу понять им друг друга.

– Сначала нужно выяснить, хотят ли они этого.

– Люди стремятся к объединению и взаимопониманию, Бренда...

– Тогда это здорово, - она прикрыла глаза ладонью, закрываясь от яркого солнца, и спросила: - А что я сейчас думаю?

– Ты? Ты думаешь, сможешь ли ты любить меня. А еще ты думаешь, каким я стал теперь.

– И каким же ты теперь стал?

– Я стал таким же, как ты. Таким же, как сотни и тысячи других людей на земле. Я могу состариться, я могу умереть, я могу иметь детей. И даже если я ошибаюсь - это не важно.

– Наверное, это будут наши общие дети.

Она потянулась к нему, но вдруг через их головы перепрыгнул из ниоткуда появившийся белоснежный конь.

– Ты можешь больше не слушать меня, старого напыщенного испанского индюка, - прозвучал издалека голос Рамиреса.

Скакун мгновение косил иссиня-черными глазами на целующихся людей, а затем вихрем понесся по зеленому лугу.