— Что скажешь, Фред? — спросил Билл.

— Думаю, они врут, потому что хотят получить кинжалом в ногу, Билл, — ответил Фред, — они возможно из этих, из тех извращенцев, которые получают удовольствие от боли.

— Спасибо за твоё ценное мнение, Фред. Если бы я хотел послушать бред сумасшедшего, я бы послушал выступление короля перед толпой народа.

— Спасибо, Билл.

— Закрой рот, Фред.

Билл покачал головой и потёр глаза, будто смертельно устал.

— Меня окружают одни идиоты. Вы знаете, как вообще тяжело найти толкового подручного? Надо нанимать людей только после того, как они пройдут какое-нибудь испытание. Тест на мозги или что-то в этом роде. Слишком умные, конечно, тоже не нужны, но когда в моей команде люди, у которых извилин в башке меньше, чем у зубочистки, это откровенно утомляет. Стул подай, Фред, это единственное, с чем ты можешь справиться.

Билл снова сел и опёрся руками о колени.

— Чтобы вы понимали, с кем общаетесь, меня зовут Билл. Люди называют меня Мясником. Не потому, что я жесток, а потому что я мясник. Хотя я жесток. Очень жесток. А вы, друзья мои, безмозглые, ходите по очень тонкому льду. Итак. То, что вы обнесли меня на целый сундук драгоценностей, это всего лишь череда неприятных случайностей, вы мне хотите сказать?

— Именно так, добрый господин.

— И где сейчас мои деньги?

Генри сердцем чувствовал, что ответ не понравится этому человеку, но делать ничего не оставалось.

— Я выбросил их.

— Выбросил?

— Ну, в смысле, разбросал на площади.

Лицо у Билла было такое, словно ему сообщили об одновременной смерти его любимой матери, собаки и лошади.

— И ничего не осталось?

— Ровным счётом ничего.

— Ты реально настолько тупой, что выбросил камни, за которые можно было купить минимум графский титул, чтобы спасти этого болтливого балбеса и толстого труса?

— Вот, когда вы так говорите, начинаю, конечно, сомневаться, в правильности своего поступка, но да, в общем, так оно всё и было, — сказал Генри.

— Балбес.

Билл поднялся, прошёлся взад-вперёд и снова сел.

— Так, Фред, у нас есть три мешка? Два стандартных и один побольше, для этого пузана?

— Что такое «стандартных» Билл.

— Это значит, что в нашей стране полный, феерический кошмар с системой образования, Фред, а ты, её ходячий лысый симптом.

— Я не понял, Билл.

— Мама, говорю, твоя, рожала тебя в спешке. Помолчи, будь добр. Мне хватает тупости на квадратный ярд и от этих трёх балбесов.

— Хорошо, Билл.

— Спасибо, Фред.

Он снова повернулся к троице.

— Вы доставили мне очень много неприятностей и очень много проблем. Ваши поиски же не очень затянулись. Слава богам, найти внезапно очень обогатившихся людей в этом нищем городе не было невыполнимой задачей. Но затем вы куда-то пропали. И вот снова нарисовались, правда, уже в кандалах и с петлями на шеях. Вот так радостная встреча. Ваш хозяин так многое про вас рассказал, что вы мне уже стали почти как родные. Этот толстый рыжий трактирщик, как его?

— Дядюшка Мак, Билл, у него очень вкусные бутерброды, он туда добавляет сыр, сверху лук, сверху булочка с кунжутом...

— Спасибо, матерь божья, Фред, закрой уже свой говорильник, бога ради, а не то мне сегодня понадобится четыре мешка.

— Извини, Билл.

— Итак, — продолжил Мясник, — три покойничка, назовите мне одну причину, хоть одну-единственную причину, по которой я не должен вас сегодня убивать долго и со вкусом. Так, по одной попытке на каждого балбеса.

— Давай, толстый, ты первый, — сказал Билл и ткнул ножом в сторону Хрюши.

— М-м-м, потому что это негуманно? Боги учат нас быть добрыми и сострадательными, и прощать ошибки других людей.

Билл издал ртом непристойный звук.

— Ответ неверный. Переход, теперь ты, — кинжал уткнулся в грудь Генри.

— Просто потому, что вы добрый человек и хотите дать нам второй шанс, а мы для вас отработаем? На кухне там, посуду мыть или за лошадями ухаживать, мы многое можем.

Тот же звук.

— Итак, наша увлекательная игра близится к концу. Давай, блондинчик, твоя очередь и очень, очень настоятельно тебе рекомендую придумать что-нибудь поубедительнее, чем твои друзья-балбесы.

— Очень сложный вопрос, господин, я и так не шибко умный, а уж в этом холодном тёмном подвале, мокрый до нитки, и кинжал ваш, такой острый и красивый, мне прямо в глаз смотрит... В общем, мне тяжело думается. Можно мне недельку на раздумья? Ну или хотя бы пару денёчков? Я как следует подумаю, а потом вернусь и скажу.

— Или ты сейчас скажешь что-то умное или я тебе для начала языку отрежу.

— Он отрежет, он такой, — подал из угла голос Фред.

— Спасибо, Фред, ты сегодня очень полезен.