Фил подошел к воротам Белого Дома в прохладный влажный мартовский день и вручил свое послание, написанное на фирменной бумаге "Американ эрлайнз", морскому пехотинцу. Кровь все еще продолжала бурлить в его жилах.

Он едет в отель, в котором зарезервировал номер.

Все прошло успешно. Его отвели в номер. Он принял душ. И уже размышлял о том, где бы поесть, когда зазвонил телефон. Его агент Эммет ждет в вестибюле отеля. Эммет хочет узнать, что, черт подери, происходит.

Неожиданно в Фила ударяет новая вспышка света, взметнувшаяся ввысь в самом центре его паники. У него возникает ужасная мысль: он ступил на ложную тропу.

Агент Фила, Энтони Эммет, умен, ужасен и невероятно амбициозен. Умеющий внушать доверие, мудрый человек, который, как он сам любит говорить, нашел Фила под камнем в начале пятидесятых, когда тот писал маленькие научно-фантастические рассказы, чтобы заработать себе на жизнь, и одновременно пытался создавать серьезные романы, но никто не хотел их печатать.

Эммет подружился с Филом, стал его направлять, постоянно вступая в споры, поскольку (как он замечал) в Филе есть величие, и величие это будет явлено всем, как только он покончит с научно-фантастическим мусором. Он заставил Фила прекратить отношения с агентством Скотта Мередита, тут же продал длинный серьезный роман "Голоса улиц" новому издательству "Динмарт", помогал Филу делать бесконечные новые редакции. И "Голоса..." - одиссея молодого человека, пытающегося избавиться от унылой работы и неудачного брака, соблазненного социалистами, фашистами, коммунистами - имели небывалый успех: издательство продало двести тысяч экземпляров книги в твердом переплете, роман получил Пулитцеровскую премию, а также приз критиков, вскоре был экранизирован, причем в главных ролях снялись Лесли Кэрон и Джордж Пеппард.

Однако долгая борьба с "Голосами..." что-то заблокировала в Филе. После потока - маленькая струйка: роман о японце, интернированном во время второй мировой войны. "Кузнечик лежит неподвижно" читатели приняли с уважением и недоумением, а затем последовало молчание. Фила парализовала значимость собственной репутации, в то время как его сочинения продолжали размножаться. Фила неожиданно перевели на турецкий и баскский языки, состоялся симпозиум по работам Филипа К. Дика и Эптона Синклера, был поставлен австралийский мини-сериал об интернированном японце, превратившемся в отважного пленника колониальной войны.

Фил не видел своего агента в течение десяти лет. Ему показалось, что Эммет остался таким же невозможно молодым, как и в день их первой встречи кожа упруга и безупречна, зоркие черные глаза светятся умом, белая шелковая рубашка и тонкий шелковый черный галстук. Он напоминал эстрадного певца пятидесятых годов или наемного убийцу; в шикарном баре с красными кожаными креслами и высоким бокалом сельтерской воды в руках он пытался понять, зачем Фил хочет встретиться с президентом.

– Я занимаюсь историей с пиратством, - сказал Эммет Филу.
– У тебя нет никаких оснований для тревоги. Что касается этого, - он коснулся миниатюрным указательным пальцем лежащей на столе замусоленной книги, - не беспокойся. Мои люди день и ночь занимаются решением данной проблемы, - в голосе Эммета появилась мрачная угроза.
– Идиоты, виновные в случившемся, горько пожалеют о своей глупости, уж поверь мне.

– Сначала я думал, что все дело в книге, - сказал Фил. Он сильно потел, в красных креслах было уютно, но жарко, как в перчатке или коконе.
– Но теперь я не уверен...

– Ты взволнован, и я прекрасно тебя понимаю. Такая беспардонная кража любого вывела бы из равновесия. К тому же ты опять занимался самолечением. К чему эти огромные дозы витаминов?

– В витаминах нет ничего плохого, - перебил его Фил.
– Я сверил дозы с "Психологией сегодня".

– Со статьей о лечении детей, подверженных шизофреническим видениям, проворчал Эммет.
– Я знаю. Стоит ли удивляться, что ты в такой плохой форме. Насколько мне известно, на прошлой неделе ты позвонил в полицию и попросил, чтобы тебя арестовали, поскольку ты стал... да, вспомнил - машиной с дурными мыслями

Фила ошеломила полнота информации, которой владел Эммет.

– Похоже, тебе рассказал Майк, - заметил Фил.

Майк, его шофер, выполнял всю мелкую работу по дому. Его спартанская квартирка находилась над трехдверным гаражом Фила.

– Конечно, - не стал спорить Эммет.
– Мы с Майком принимаем твои интересы близко к сердцу. Ты должен нам верить, Фил. А ты уехал, даже не предупредив его о целях своей поездки. Мне было бы очень нелегко тебя отыскать, если бы я случайно не оказался по делам в Вашингтоне

– Мне не нужна помощь, - отрезал Фил.
– Я прекрасно знаю, что делаю.

Но на самом деле он ни в чем не был уверен. Когда свет озарил его, он знал лишь, что в его жизни происходит что-то не то. Он должен ее изменить. Он исправил первое, что ему пришло в голову, но теперь начал сомневаться в правильности своих действий.

"Может быть, я пошел по ложному пути и преследую совсем не тех врагов. Может быть, - с тоской подумал Фил, - я совершаю еще более серьезные ошибки, сражаюсь не с теми".

Эммет, отличавшийся удивительной понятливостью, сразу же ощутил неуверенность Фила.

– Ты знаешь, что делаешь?
– переспросил он.
– Боже мой, я рад, что хотя бы один из нас может этим похвастаться, ведь нам обоим потребуется помощь, чтобы выбраться из неприятностей. Ну давай, рассказывай про письмо.

Фил принялся неохотно объяснять. Эммет с мрачным видом выслушал его и ответил:

– Ну, полагаю, это можно исправить.

– Я подумал, что если добьюсь аудиенции у президента, то смогу многое изменить, - сказал Фил.