Шрифт:
– Элизабет, возвращайся наверх.
– Рэнди, не делай этого. Пожалуйста. Ты знаешь, как он любит эти книжки. Пожалуйста? Я уверена, что он не хотел этого.
Тимми молча молился, чтобы она убедила его отца остановиться, пока не стало слишком поздно.
Рэнди вздохнул.
– Дорогая, сделай то, о чем я тебя попросил. Пожалуйста, только на этот раз? Это и так тяжело.
Они смотрели друг на друга какое-то мгновение, а потом она повернулась и пошла обратно наверх, на кухню. Она закрыла за собой дверь. Рэнди достал другой табурет и сел напротив сына.
– Папа...
– Тимми, я люблю тебя. Мне нужно, чтобы ты это знал.
Его голос надломился. Он сделал паузу, чтобы взять себя в руки, а затем продолжил.
– Иногда это трудно - быть родителем. Когда у тебя есть ребенок, это не похоже на покупку новой машины или бытовой техники. Там нет инструкции по эксплуатации, и ты так боишься совершить ошибку. Боишься испортить своего ребенка. У вашего поколения все довольно просто. Вам не пришлось пережить Вьетнам или Депрессию. Но в наши дни все равно тяжело. Мы хотим для тебя самого лучшего. Мы с твоей мамой очень старались дать тебе то, чего у нас не было в твоем возрасте. Такие вещи, как хорошая еда и одежда. Твой велосипед. "Atari" в гостиной. И ты заслуживаешь их. Я имел в виду то, что сказал раньше - я горжусь тобой. Но эта ложь должна прекратиться.
– Я не лгу, папа.
– Ты прекрасно знаешь, что эта история неправда. Не делай вид, что ты не понимаешь, о чем я говорю. Я собираюсь дать тебе последний шанс, Тимми. Последний шанс вернуть все назад.
– Но, папа...
Его отец вздохнул. Его плечи опустились.
– Ладно. Я не хотел этого делать...
– Что?
– Я наказываю тебя за то, что ты не слушался меня сегодня утром. Да, я знаю, что вы нашли машину Пэта, и это хорошо для всех. Но ты все равно ослушался меня. Ты вышел за рамки, которые мы с мамой установили для тебя.
– Мы должны были. Мы были...
– Я не хочу больше слышать ложь. Это не имеет значения. Ты наказан на месяц.
– На месяц? Но это же половина моих летних каникул!
– Мне жаль, Тимоти. Ты должен был послушать.
– Но упырь...
– Не существует таких вещей, как монстры, Тимми! Прекрати. Хватит выдумывать всякую ерунду!
Вздрогнув, Тимми в испуге отпрянул назад на табурет. Гнев отца, казалось, накатывал на него волнами, почти осязаемыми.
Рэнди взял в руки первый комикс, ежегодник "Мстители" № 10. Его руки задрожали.
Глаза Тимми расширились.
– Не говори, Тимоти. Не говори ни слова, потому что все, что ты делаешь, это лжешь еще больше. Я дал тебе шанс. И не смей отворачиваться. Если ты отвернешься, я посажу тебя под домашний арест еще на месяц.
– Папа, - всхлипывал Тимми, - пожалуйста, не делай этого. Мне очень жаль. Прости меня!
– Мне тоже жаль, сынок.
Он медленно разорвал его пополам. Одна слеза скатилась по его щеке.
– Нет, - закричал Тимми, - пожалуйста, папа, не надо. Пожалуйста? Прости, прости, прости, я...
Разорванные половинки были выброшены в мусорное ведро, за ними последовал выпуск "Марвел Два-В-Одном".
– Прекрати, папа! Пожалуйста, просто остановись.
– Уже слишком поздно для этого.
Следующим был выпуск "Фантастической четверки". Затем мятая копия "Лиги Справедливости Америки", которую Тимми даже не успел прочитать.
– Я ненавижу тебя, - кричал Тимми.
– Я ненавижу тебя и хочу, чтобы ты умер.
Еще больше слез полилось из глаз обоих, когда Рэнди разорвал копию "Защитников".
И еще одну.
И еще одну.
И час спустя, когда коробки были пусты и вся его коллекция комиксов - все его детство - была уничтожена, у Тимми все еще оставалось много слез.
Отец говорил, что монстров не бывает, но отец ошибался.
Тимми смотрел на одного из них, и в этот момент он ненавидел своего отца гораздо сильнее, чем когда-либо ненавидел Барри.
Глава 12
Даг крутил педали по Лафман-Роуд. Спицы на его колесах тихо гудели, когда шины проходили круг за кругом. Белые отражатели его велосипеда вспыхивали в темноте, когда на них падал лунный свет. Он проскочил мимо подъезда Кэтчера, но если доберман не спал, он не стал его преследовать. Вздохнув с облегчением, Даг поехал дальше.
Он проснулся весь в поту, когда рот его матери сомкнулся над ним. Каким-то образом ей удалось стянуть с него пижаму, пока он спал. Испуганный и дезориентированный, он отпрянул от нее и оглядел свою спальню, гадая, как она сюда попала.
Потом он увидел. Хотя он потратил свои скудные сбережения на замок для двери, он забыл закрыть окно. Оно висело открытым, а сетка отсутствовала. Его мать, будучи пьяной, сумела снять сетку. Потом она залезла внутрь, пока он спал, измученный травмирующими событиями дня.