— Александр, сейчас прямого эфира нет, — начал Нагиев. — Но я думаю, что ответственные люди за выпуск нашего музыкального шоу постараются и включат в первый же выпуск слепых прослушиваний ваше, не побоюсь этого слова, феноменальное выступление. Тем более, вы только что передали привет своей семье. А семья это святое. Ждать осталось совсем немного. Старт нашего телевизионного шоу начнётся уже в начале сентября.

— Спасибо, Дмитрий. Я действительно не подумал, что сейчас идёт только запись передачи. Я ваш должник.

— Александр, пустяки. Выиграйте нам ещё парочку Мундиалей и мы будем в расчёте, — с улыбкой произнёс ведущий и зрители поддержали его дружным смехом.

— Александр, можно я задам вам один вопрос? — оживилась Алсу.

— Конечно.

— Если бы вы участвовали в шоу как конкурсант, то к кому из наставников вы пошли бы?

— Хороший вопрос, — усмехнулся я и погладил рукой свои мокрые волосы. На принятие решения ушло секунд десять. В эту паузу зрители притихли.

— Я не ангел, я не бес, я усталый странник. Я вернулся, я воскрес и в дом твой постучал… — запел я и рукой указал на Владимира Преснякова-младшего.

То, что я хотел — сделал. Теперь нужно по-быстрому отсюда сматываться. Иначе скоро молва обо мне разлетится по всему Останкино, и я замучаюсь ходить на различные передачи, шоу и давать интервью. Подхватил трость и уверенно поковылял к Преснякову. Подойдя к нему, мы по новой обменялись рукопожатиями. Володя наклонился к моему уху и тихонько сказал:

— Старик, спасибо за выступление. Давно я так не кайфовал. Ты мне свой телефончик не оставишь?

— Без проблем. Подойдёшь потом к Тимуру и он тебе его продиктует. Я его сейчас предупрежу.

Затем пожал руку Валерию и поцеловал руки Ольге Кормухиной и Алсу. На выходе я обернулся к зрителям, зажал между ног трость и показал им изображённое руками сердечко. Народ оживился и по новой стал скандировать: «Граф!». Затем вспомнил о ведущем шоу. В таком шуме орать Нагиеву было бессмысленно. Поэтому я направил в его сторону руки и, скрестив их в рукопожатии, поднял над головой. Поняв мой жест правильно, Дмитрий улыбнулся и, стукнув кулаком по сердцу, сказал в микрофон:

— Александр, взаимно. Мы вас тоже любим!

Когда я оказался в подсобном помещении, Тимур и Владимир Сергеевич просто сияли от счастья. Они тут же стали меня нахваливать.

— Ну, говори, братишка, что я тебе должен за проигранное пари?

— Тимурчик, я пока не придумал. Пускай этот долг пока повисит. Договорились?

— Добро, — усмехнулся он. — Глядишь и забудешь про мой должок.

Тут в помещение зашёл Нагиев и передал мне забытую на стуле бейсболку.

— Я так понял, вы специально оставили свою вещь, чтобы вернуться на наше шоу?

— Спасибо, Дмитрий. Всё может быть. Мне здесь понравилось. И обращайтесь ко мне на «ты».

Обмениваясь шутками, мы ещё минут пять болтали о шоу и моём выступлении. Перед расставанием крепко обнял Владимира Сергеевича. Его уроки по вокалу не прошли даром. У меня уже не было к нему тех чувств, что были при первых встречах, когда я только попал в этот мир. Всё-таки вселившееся в тело Графа сознание его сына уже давно растворилось и трансформировалось в личность нового человека. Но всё равно я всегда буду рад видеть этого человека. Поэтому, воспользовавшись таким случаем, и обнял когда-то родного мне человека, моего отца. Ведь когда ещё представится случай его обнять. Владимир Сергеевич до глубины души был тронут моей реакцией и мне показалось, что даже малость прослезился.

Тимур сопроводил меня до улицы. Я попросил его дать мой номер мобильника Володе Преснякову, а также предупредить меня о выходе выпуска, где будут показывать моё выступление. Мы тепло попрощались и, прыгнув в служебную машину «Первого канала», я отправился домой.

Вечером мне позвонил сеньор Антонио. Вопрос о моём переходе в стан манкунианцев до сих пор был не решён. Руководство «Валенсии» затеяли «двойную игру». Вернее, они одновременно вели переговоры по многим фронтам и им было абсолютно плевать, что я не планирую продлевать с ними контракт и тем более переходить в клуб, который даст им за меня больше всего денег. Как сообщил мой агент, руководство «Манчестер Юнайтед» и так подняли ценник за мой трансфер до заоблачной стоимости. Они готовы были выложить за меня аж пятьдесят пять миллионов евро. А руководству моего клуба всё было мало. Я разозлился не на шутку и пообещал по приезду в Валенсию поубивать всё руководство клуба.

— Алекс, успокойтесь. Не надо никого убивать, — успокаивал меня испанец. — Поверьте моему жизненному опыту, эти переговоры будут длиться в несколько этапов. Вашему клубу спешить некуда. Трансферное окно закрывается тридцать первого августа. Вам нужно успокоиться, продолжить восстанавливаться после травмы и ждать развития событий. Я уверен, что валенсийцы просто блефуют. Они попытаются вас уговорить остаться в родном клубе, но в конечном итоге всё же продадут в команду сэра Алекса.

— Может быть вы и правы, сеньор Антонио. Я прекрасно понимаю, что игроки для них просто товар, который нужно выгодно продать и всё. Просто бизнес.