— Виктор Викторович, ваша кандидатура мне подходит. Вы приняты, — с улыбкой сказал я и пожал его крепкую руку.

Далее мы обсудили его заработную плату и сферу ответственности. За совмещение многих обязанностей (безопасность семьи, водитель и управляющий) он будет получать ежемесячно десять тысяч евро. Через три месяца, которые я назвал испытательными, мы снова сядем за стол переговоров, где уже детально обсудим его окончательные обязанности и оплату. Также договорились, что двадцать девятого числа он вылетает в Испанию вместе с нами. Не знаю, получится ли у него взять билет на наш рейс, но Виктор пообещал, что постарается решить этот вопрос. На крайняк, возьмёт билет на ближайший от нас рейс. Дома имелось немного валюты, поэтому я выдал ему аванс в размере двух тысяч евро. Как говорится, на подготовку к отъезду.

Едва я успел проводить Угарова и позвонить Алексею Леонидовичу, чтобы пересказать ему о нашем договоре с Виктором, как на мобильник позвонил Александров.

— Саш, доброе утро! Не забыл, что мы скоро вылетаем?

— Здрасьте, товарищ генерал! Никак нет, не забыл, — по-армейски ответил я. — А мою тёщу где подберём?

— Анна Петровна в последний момент решила ехать на машине с Андреем и Олей. Ей так спокойнее будет, — рассмеялся десантник и я, вспомнив, как тёща боится летать на «шайтан машине», тоже усмехнулся. — Они, кстати, уже должны были выехать. Ты с ними, случаем, не созванивался?

— Нет. Думал, чуть позже им позвонить.

— Ну, всё тогда. Жди, скоро буду у вас.

— Понял. До встречи.

Пока собирали вещи, рассказал Лене о своих впечатлениях от разговора с Виктором, и она одобрила мой выбор. Упаковав всё, что нужно, решили перед дорогой по-быстрому позавтракать. Поди угадай, когда нас будут потом кормить. Остатки еды убрали в морозильную камеру. Мы хоть и старались до отъезда успеть по максимуму уничтожить съестные запасы, но с этим заданием не справились. Перед выходом ещё раз проверил сумку и убедился, что не забыл положить футболку для гвардии майора Громова. О том, что его пригласили в Рязань, мне стало известно только вчера.

— Сашуль, ты свои лекарства не забыл взять? — перед самым выходом уточнила жена.

— Нет, не забыл. Но спасибо, что напомнила, — я чмокнул её в губы и ещё раз, на всякий случай, проверил сумку. Таблетки были на месте. Когда меня выписали из ЦИТО имени Приорова, то рекомендовали ежедневно принимать по одной таблетке трамадола и по две парацетамола, по два раза в день, как обезболивающее. Плюс, ибупрофен два раза в день, как противовоспалительное.

В скором времени мы уже неслись на машине в сторону ближайшей вертолётной площадки. За рулём сидел десантник, а я плюхнулся на переднее сиденье. Думая о своём, смотрел по сторонам и тут мой взгляд зацепил впереди по ходу движения до боли знакомую фотографию на билборде. Твою мать! Так это же совместная фотка сборной перед финальной игрой!

— Посмотрите направо. Вы ничего знакомого там не находите?

Владимир Геннадьевич сбавил скорость и, вглядевшись, радостно выдал:

— Ух ты! Да это же фотка сборной. Ты по центру, в нижнем ряду!

— Ну, да! И там ещё что-то написано, — добавила жена.

— Я и сам вижу, что там написано: «Мы выиграли Чемпионат Мира! А что сделали для России вы?»

Александров искренне радовался и поздравлял меня. А что, вполне очень даже неплохое фото. Вот только слоган чересчур амбициозный. Хотя, после моего «интервью», насыщенного под завязку патриотическим смыслом, эта рекламная картинка с лозунгом, уже нормально воспримется народом. Да и контракт я не нарушил, засветив свою физиономию в составе команды. За такие вещи отвечает РФС, все вопросы к ним. Вот, если бы они только мою фотографию вывесили, да ещё со Звездой Героя России, да ещё с каким-нибудь дурацким лозунгом, вот тогда мой агент такой бы иск вчинил, тем кто это сделал, что по миру без штанов бы их пустил.

Лена же, молча, погладила меня по плечу и передала бутылку с водой. Она прекрасно понимала, что я сейчас чувствую. Они что там, вообще, оху…ли! Вчера интервью без моего ведома разместили, а сегодня вдоль дороги обнаруживаю фотографию сборной и эту дурацкую надпись на нём.

До того момента, как мы доехали до вертолётной площадки, я увидел ещё четыре таких же билборда. По всей видимости, когда я вернусь из Рязани, уже вся Москва будет пестрить этой фотографией.

Двадцать минут сумасшедшего полёта и вот мы уже на территории воинской части десантников, где нас уже встречала машина. Торжественная часть празднования была назначена на час дня, поэтому мы прямиком отправились в дом Владимира Геннадьевича, который я ему подарил перед Мундиалем. Пока добирались до Солотчи, обратил внимание, что в городе идеально чисто, а улицы украшены флагами России и ВДВ, баннерами с футбольной тематикой и различными праздничными стендами и плакатами. Повсюду стояли сотрудники милиции. Это и не удивительно, так как ожидался приезд первых лиц Правительства и разных влиятельных товарищей. Вот ради них «отмыли» и принарядили город.

Подъехав к дому, увидел, что семья десантника встречает нас в полном составе. Возле калитки в инвалидной коляске сидел Василий, рядом с ним стояла Зоя Николаевна и чуть в сторонке родители Александрова и его друг Михаил Константинович. За то время, что мы здесь отсутствовали, кардинально ничего не поменялось. Да и как могло что-то измениться, если глава семьи всё время был в отъезде. Сначала он сопровождал сборную на Мундиале, а потом находился в столице, где решал свои служебные и личные дела. После обнимашек и приветствий, нам с Леной выделили одну из комнат в доме, сообщив, что за праздничный стол сядем после приезда остальных гостей.

Семейство Ещенко вместе с моей тёщей прибыло в начале двенадцатого. Хоть до Рязани и было всего около двухсот километров, но учитывая московские пробки, неизвестную трассу и окрестности Рязани, Дюша с непривычки малость устал. Да ещё Амадик в пути раскапризничался.

— Да, Дюха, выглядишь ты неважно. Такое ощущение, что ты не ехал, а впереди своего внедорожника бежал, — смеясь, прикалывался я над родственничком.

— Чего ржёшь? — прислонившись спиной к дому, Дюша сидел на скамейке и держал большую кружку холодного домашнего кваса. — Я тоже с удовольствием на вертушке полетал бы. Пятнадцать минут, и я уже в Рязани. Но Оля, блин, упёрлась, что рисковать не будет и всё, как будто на шоссе опасностей меньше, чем в небе. Я ей тысячу раз объяснял, что вертолёт — это такой же самолёт, только меньше размерами, а ей всё равно. Не полечу на вертолёте и точка. Страшно ей на такой машине летать. Не понимаю я её. Ведь на самолёте же летает, а вертушку почему-то боится. Где логика?