Постепенно продвигаясь в глубь скалы, Эль Рад практически ничего не видел, лишь чувствовал тёплую и плотную струю встречного воздушного потока. Наконец, дальнейшее продвижение оказалось невозможным, так как лаз всё время сужался. Эль Рад попытался развернуться, но не смог. Единственное, что ему удалось сделать, это изменить положение тела и перевернуться на спину. Он вытянул ноги и на мгновение закрыл глаза. Усталость дала о себе знать, и мальчик уснул.

Очнулся он от того, что его волокли ногами вперёд к выходу. В темноте слышалось тяжёлое прерывистое дыхание уставших женщин и их взволнованный шёпот.

— Как он сумел забраться так далеко, что я еле нашла его? – говорила Юрда.

— Ничего, сейчас вытащим, – отвечала Гери.

Упираясь ладонями в стены, Эль Рад стал помогать женщинам. Вскоре лаз расширился настолько, что ему удалось сесть. Обессиленные женщины опустились рядом. Эль Рад снял с ног петлю, сделанную из какого-то гибкого растения, и почувствовал, что одна из женщин сунула ему в ладонь круглый плод. Ничего не объясняя, он положил его на пол: им совсем не обязательно знать об особенностях организма андриольцев – способности долгое время обходиться без воды и пищи.

Отсюда было слышно, что ливень усилился. Юрда опять уснула. Мысли Гери беспорядочно путались. Эль Рад направил их на дальнейшие воспоминания о появлении девушек на этой промозглой планете. Во всяком случае, непрерывно льющийся дождь давал ему полное основание назвать её промозглой.

На Андриолле всё было иначе. Там давно не знали, что такое стихийные атмосферные осадки. И днём, и ночью над планетой сияло безоблачное изумрудное небо, а с него лились тёплые лучи светила, ласкающие золотисто-жёлтую растительность.

Наконец, Эль Раду удалось успокоить Гери и она начала неторопливый мысленный рассказ о далёком прошлом.

"В тот последний памятный день на нашей родной планете царил хаос и беспорядок. Со всех концов Овры в космический порт доставляли детей, которых немедленно размещали в готовые к старту звёздные корабли. Я видела, как один за другим взлетели два звездолёта.

Неожиданно поднялась паника: крики, вопли, глухие разрывы, мучительные стоны раненых.

— Скорее, скорее, спасайте детей! Сначала детей! Они близко, они рядом!

Матери, рыдая, протягивали детей космолетчикам и те спешно заполняли ими последний оставшийся звездолёт, младенцев помещали в специальные одиночные капсулы, а детей постарше – в огромные салоны с подвесными сидениями.

Многие не понимали, что происходит, но озабоченность и тревога взрослых передавались детям и заставляли спешно занимать места.

Рядом со звездолётом раздался сильный взрыв. Закрылись входные люки. Корабль вздрогнул и рванулся ввысь… На голову, на тело обрушилась страшная тяжесть. Всё погрузилось во тьму, и я потеряла сознание…

Очнулась от сильного шума. Входные двери нашего салона с трудом раздвинулись, и я увидела падающего окровавленного человека; отстегнув ремни, высвободилась из подвесного кресла, подбежала к нему и с трудом перевернула тяжёлое тело лицом вверх.

Он был в скафандре, но без шлема. Из уголка рта сбегала струйка крови. Командир открыл глаза и еле слышно, чуть двигая губами, прошептал:

— Мы на Ярте… Запомни – на Ярте! Корабль получил повреждения. Мне не удалось дотянуть до берега, но берег рядом. Торопись, вы должны успеть! Скоро звездолёт опустится на дно океана… Я успел открыть все люки и выходы. Освободи старших и выносите малышей прямо в капсулах наружу. Спешите, времени мало… Совсем мало… Торо…

Не докончив фразы, он замолчал, глаза закрылись. Неестественно запрокинув голову, командир затих. Затих навсегда!

Я бросилась в помещения: отстёгивала ремни всех кресел подряд, колотила детей по щекам, приводя их в сознание. Почему-то все кресла были заняты только девочками. Ни одного мальчика! В тот первый, ужасный момент я не придала этому особого значения.

Не знаю, откуда у меня, девочки, почти ребёнка, в тот момент взялось столько энергии и сил. Скорее всего, чувство опасности сделало меня необыкновенно смелой и решительной. Я успевала отстёгивать ремни, приводить в сознание, и на ходу объяснять, что необходимо делать. Дети беспрекословно выполняли мои распоряжения. Всех подстёгивали протяжные, громкие звуки аварийной сирены, которые наполняли наши сердца тревогой и заставляли носиться по кораблю, спасая младенцев…

Одна за другой старшие девочки с капсулами в руках бежали к выходу.

Звездолёт, стоявший лишь на трёх опорах, – четвёртая была повреждена, – с каждым мгновением увеличивал крен, падая в море. Я успела схватить капсулу с младенцем и выпрыгнула из люка. Я не умела плавать, но в этом месте, к счастью, оказалось неглубоко.

Мы стояли по грудь в воде – некоторым она доходила даже до шеи, – держали в руках капсулы с младенцами и с ужасом смотрели, как нос огромного корабля, подняв громадный столб воды, погрузился в сиреневую пучину.