Фердинанд не любил, когда на него давят или выдвигают условия, поэтому сперва на главу дома австрийских Габсбургов нахлынули эмоции, но всё же не даром он правитель, сдержал эмоциональный порыв. И вот уже на лице Фердинанда заметна деловая задумчивость. Император в уме считает выгоду от полученного предложения.

— Разрешаю нанимать людей, но согласовывать с военными властями. Никаких офицеров или солдат не смейте смущать своими обещаниями хорошей жизни в России, — сказал Фердинанд и практически потерял интерес к Лаврову.

А зря. Тут бы присмотреться к Российской империи и к тому, что делают её дипломаты. Россия очень тщательно готовилась к серии войн, которые, можно сказать, уже начались. Российская империя способна продать много оружия. И уже это делает, вооружая даже Швецию, пусть и в небольшом количестве.

Козьма Лавров, в отличие от Иохима Гумберта, сделал очень и очень много, чтобы война сразу стала ожесточённой. Это только Гумберт занимался вопросом Богемии, а Лавров со своей командой способствовал созданию Евангелической лиги. Это объединение протестантов, где прописано, что в случае религиозной войны или ярого притеснения прав лютеран, все протестантские государства выступают единым фронтом и незамедлительно.

Ох, и дорого же обошлись эти тайные переговоры, подкупы чиновников, даже прямые взятки правителям, как это было с Брауншвейг-Люнебургом. Но лига, пусть и тайно, чтобы пока не дразнить католиков, уже создана.

С другой же стороны, Лавров способствовал и тому, чтобы нашлись умные люди, падкие на русское серебро, чтобы союз межу испанскими и австрийскими Габсбургами, как и с Баварией, был не менее прочным, чем Евангелистская лига.

Так что, как только Фердинанд поведёт свои полки на Богемию, богемский граф Турне сразу же объявляет запрос в Евангелистскую лигу. А те, насколько знал Лавров, уже готовят свои войска. При этом имеется ещё одна задача — сдержать рвущуюся в бой Швецию. Густав Адольф, молодой и горячий король, готов хоть с кем биться, главное, чтобы драка состоялась. А здесь под боком католическая Польша, красная тряпка для бычка Густава Адольфа. Но вот Польша пока нужна России для иных дел.

Албазин

5 марта 1618 года

Маньчжурская армия вышла к Албазину неожиданно, несмотря на то, что ожидать такого развития событий следовало. Сорок семь тысяч достаточно опытных воинов, которые только недавно заняли Ляодун и ряд иных территорий — это большая, непобедимая сила для русского острога, в котором проживало чуть менее тысячи православных переселенцев и с сотню дауров. Правда, большая часть этого войска быстро ушла в Китай, и будь всё в остроге организовано качественно и по наряду, и крепость бы выстояла, ну, и подкрепление из Благовещенска, города, основанного выше по течению Амура, в четырёх сотнях вёрст от Албазина, успело прибыть.

Всё можно было повернуть в пользу русских, будь на то железная воля и чёткое понимание, что именно делать. Оружие православных переселенцев было намного лучше, опыта не занимать. Шесть сотен защитников могли оказать ожесточённое сопротивление, используя в том числе и новые нарезные ружья с пулями быстрой перезарядки. Пушки, да, устаревшие, но и они способны картечью проредить накатывающего противника. Но острог был сдан.

Главная проблема для жителей Албазина, как и для иных русских поселений в Восточной Сибири — это продовольствие. Пусть реки и дают обильно рыбы, но на ней одной сложно поддерживать хороший быт. Между тем, два года назад, наконец, на берега Амура были доставлены плуги, как и много иного сельскохозяйственного инструмента. Теперь уже можно увидеть и возделанные поля недалеко от крепости.

Первые стычки с китайцами произошли ещё семь лет назад, но быстро сошли на нет. Вот тогда была достигнута договорённость, что русские не станут облагать ясаком дючеров и дауров, которые живут южнее Амура, и с успокоением наступила расхлябанность. Казалось, что пришла мирная жизнь, и пора возделывать поля да ходить за ясаком на север. И даже встреча с отрядом маньчжуров не вызвала беспокойства. Три сотни азиатских воинов, которые лишь проводили разведку, были рассеяны и частью разбиты.

Это событие создало впечатление, что врага немного, и он вооружён лишь белым оружием, столь слаб, что и малочисленные бабы прогонят своими криками. Те несколько маньчжуров, которые попали в плен, даже не допрашивались. В городе не нашлось знатоков языка, впрочем, не особо и искали, по-тихому придушив пленников.

Победы и успехи окрыляют. Часто, если не делать существенную работу над собой и не включать мозг, можно утонуть в эйфории и тем самым не стремиться стать лучше и осмотрительнее.

Сложность Албазина заключалась ещё и в том, что главный администратор по реке Амуру потерял интерес к своей службе, погряз в лености и праздности, дозволяя то же самое делать и иным. Как говорят в народе: рыба гниёт с головы.

Матвей Михайлович Годунов почти перестал интересоваться службой, как и спрашивать с остальных. Главными утехами опального русского вельможи стало то, что он собирал девушек-тунгусок или дючерок, да в пьяном угаре, правда, закрывшись у себя в просторном доме, устраивал оргии. Вероятно, уже не одна девушка носила в себе дитя с кровью Годуновых.

Ещё два года назад Матвей Михайлович Годунов был деятельным, это он и основал острог Албазин, причём использовал то название, которое было рекомендовано государем. Он, посмевший помыслить об измене, выслуживался, считая, что, ну, пять, пусть семь лет, но его вернут обратно в Москву, пусть при этом и назначат воеводой в какую Тверь или Ярославль. Но не тут, в непривычном климате и диких местах. Матвей Михайлович Годунов три года назад вновь выходил по Амуру к Тихому океану и планировал ставить там даже не один, а три острога, объединённых в единую оборонительную систему. И сделал бы, напоследок, перед отбытием в Москву. Но император Димитрий Иоаннович отказал на прошение о помиловании.