Морские схватки у русских моряков уже были. Экспедиции к испанским владениям закончились боями с пиратами, то ли голландцами, то ли самими испанцами, прикрывавшимися политически тем, что это не флотские, а каперы напали. К слову, из известных пяти столкновениях три за нами, два… Но эти поражения нас учат.

Учитывая, что бой с пиратами — это прежде всего абордаж, иначе приз не получить, мы проработали свою оборону в этом ключе. Теперь на каждом линейном корабле в обязательном порядке минимум десяток императорских телохранителей — мастеров контрактного боя. Эти ребята давно переросли и мой, надеюсь верить, высокий уровень подготовки. Там уже такой накопленный опыт, который фиксируется и обрабатывается и в теории, и на практике, что сравнить в этом времени не с чем. Так что телохранители не только сами, как сила, но они еще выступают инструкторами и теперь нет на русском корабле того, кто не мог бы удовлетворительно сражаться в условиях замкнутого пространства.

Превосходство телохранителей над иными воинами в любой армии достигается многими факторами. Во-первых, я привнес систему тренировок, взятую из будущего. В спецподразделениях покинутого мной времени уже были такие выстраданные системы, апробированные и эксклюзивные, что местным воякам в ближайшие лет двести до такого и близко не дорасти.

Во-вторых, я же внедрял множество приемов рукопашного боя, особенности боевой работы спецподразделений, с акцентом на использовании чуть ли не камней и палок. В-третьих, сильно помогало мое понимание правильного питания, строения мышц, важности растяжки, упражнений на реакцию и многое другое, что позволяет при равных взращивать людей сильных, ловких, выносливых.

Есть и в-четвертых, пятых. К примеру, мы проводим максимально возможную селекцию, если корректно так говорить в отношении людей. Из всех воинских подразделений идет отбор способных людей, сами инструкторы выезжают в города и проверяют парней, иногда даже девушек на способности к военному делу, но женщины-телохранители единичны. А еще в Государевой школе телохранителей никогда не гнушаются использовать опыт иноземцев. Поэтому телохранители без труда могут отличить дестрезу от генуэзской школы фехтования. Мало того, в мире уже ходят байки про «русскую школу фехтования». Она сформирована, как квинтэссенция всего опыта, включая мои навыки ножевого боя.

Может и перехваливаю я телохранителей, разные истории случаются, но это то мое детище, которым отчего-то хочется гордиться большее остального.

Однако, проблема с кадрами на флоте все равно стоит в полный рост. Государева навигационная школа в Риге выпускает пятьдесят мичманов в год, еще есть школа навигации в Архангельске. Но этого мало, учитывая, что специалисты нужны и растущему торговому флоту.

Казалось, открывай себе навигационные классы, да не тушуйся. Но кто будет учить гардемаринов? Мы и так собираем весь опыт, тратим средства на методички, привлекаем, кого только можно, но более двух навигационных школ открыть пока не получается.

Проблему частично решаем тремя способами. Первый — это школы, а так же получение чина по выслуге лет или при отличной службе, но по рекомендации капитана корабля. Второй — это привлечение поморов, которые испокон веков имеют дело с морем. Пришлось внедрять систему призыва среди молодежи этого народа Русского Севера. Здесь же нужно отметить и службу казаков. После набегов запорожцев и донцов на турецкие прибрежные города, среди казаков появились опытные матросы, способные не растеряться в море. Таких нужно несколько обучить, есть вопросы по дисциплине, но в целом казаки закрывают ряд позиций. Ну и третий способ комплектования команд — иностранцы, с неизменной языковой проблемой. Так что на корабле есть штатная должность переводчика, который так же и писарь и представитель дипломатического ведомства.

Вместе с тем, таких критических вопросов, как были еще шесть-семь лет назад на флоте, удается избегать. Ну а опыт — дело наживное и тут главное, ходить в море, а не сидеть в портах. Кроме того, флот привлекает дворян, особенно не сильно обремененных землей. Тут есть больше возможностей для карьеры, чем в сухопутной армии.

И сейчас я наблюдал за тем, как тренируются два экипажа, совершая маневры в поле зрения от крепости Иванграда. Это будущие команды строящихся двух линейных кораблей.

— А это кого еще несет? — задал я сам себе вопрос и тут же в крепости начали бить в колокол.

— Тревога! — кричали отовсюду.

Я стоял и смотрел за тем, как происходит изготовление крепости к отражению атаки врага. Вопросов было больше, чем ответов. Хаос, да и только. Не понять кто куда и откуда бежит, зачем. Все что-то кричат. Сплошная паника. Вместе с тем, через десять минут был произведен выстрел сразу пяти пушек холостыми зарядами. Это так предупреждают вероятного противника, что тут уже все готово к его встрече. Врут стервецы, не готовы они к отражению атаки, а вот к получению пилюлей от меня должны, как пионеры в будущем оставаться «всегда готовыми».

И комендант крепости, и командующий Ивангородской эскадрой знают, кто именно спешит ко мне на встречу. Но вот остальным было запрещено что-либо говорить, чтобы проверить готовность крепости отражать реальную угрозу. И то, что я сейчас вижу, говорит о том, что нужно хвосты-то командованию накрутить. Подумали, что вдали от власти служат, так можно расслабиться.

Но это после, сейчас важнее то, для чего и прибыл. По сути, я тут именно для того, чтобы поговорить со своим венценосным братом, шведским королем Густавом Адольфом. Это уже попутно я проверил стройки, проинспектировал гарнизон крепости, посмотрел, как проводятся тренировочные стрельбы. Остался не очень довольным, что выльется в разносе после встречи с королем. Ну и нужно все-таки менять коменданта.