— Я дал вам время! Но вы так и не поняли, что Алексей – прошлое. А будущее за мной! — говорил с торжествующей злобной ухмылкой Рон.

— Будущее, в котором нет вас! — поддакнул Перегрин, усердно прижигая Сергеича.

Все происходящее я оценил за пару секунд. Глаза мои налились кровью от бешенства. Прошло время для разговоров, кое-кто понимает только язык силы. Сбросив походную сумку и белочку на землю, я как с цепи сорвался, в долю секунды преодолев дистанцию до моих страдающих друзей.

— Алексей! — вскрикнули земляне, завидев меня. Рон с Перегрином тоже заметили моё появление и удивлённо переглянулись. Они прекратили мучить Сергеича и Иваныча и уставились на меня.

— О, трус вернулся! — усмехнулся самодовольно Рон, хищно разглядывая меня. — Осмелился, наконец, принять поединок?

Я молча встал между ними и моими друзьями, всем своим видом давая понять, что поединок уже начинается.

Перегрин хотел податься вперёд, но Рон его остановил.

— Нет! Это мой бой! — он злорадно усмехнулся и выставил ладони по направлению ко мне. По его сосредоточенному виду я понял, что он стал качать энергию в пальцы рук.

Я же концентрировался на правой ноге. Сила света залила меня до кончиков пальцев блаженством, весь мир засветился приятными красками. Ярость моя переродилась, уступив место хладнокровному ожиданию и контролю. Именно такая ярость и даёт широкие возможности. Энергия уже приятно пульсировала и ждала выхода. Но я не торопился: мне важно было понять, какое заклинание планирует сотворить Рон, чтобы знать, как правильно ему противостоять.

На ладонях гнома начал формироваться огненный шар, всё увеличиваясь в размерах.

— Нет! Алексей! — вскрикнул Иваныч, пытаясь приподняться.

Мне было не до него: я сосредоточился на шаре, изучал плетение, ждал. Рон продолжал формировать заклинание: шар стал размером с футбольный мяч и продолжал расти. Брови Перегрина и окружающих поползли вверх.

Как я понял, Рон решил всю свою энергетическую силу вложить в этот шар. Перегрин понимающе ухмыльнулся.

— Рон! Ты решил одним ударом убить разом всех несогласных?! — хоббит злорадствовал, рассматривая меня и тех, кто был за мной – Сергеича и Иваныча, помогающих им подняться Таню, Джандара и Дайрона. Жрец теперь был не с предательницей Мариной и не с враждебно настроенным орком Громмалом. Я заметил, что он, опасливо всматриваясь в шар и его ожидаемую траекторию, в зону которой попадали все мы, всё же продолжал вливать лечебную магию в Сергеича и Иваныча.

Гном не отвечал, продолжая скалиться и увеличивая шар. И вот, когда он раздул силу в три раза больше, чем средний мяч, он метнул шар в нас. Я слышал крики ужаса позади меня, но, не шелохнувшись, ждал… Время, будто замедлилось, хотя шар летел стремительно, уступая лишь немного в скорости выпущенной из лука стреле.

В момент, когда шар должен был соприкоснуться со мной, я отвёл правую ногу назад и, утопая в криках удивления и ужаса, ударил.

***

Иваныч, сидя на земле за спиной Алексея, видел, как неумолимо несётся к ним огненный шар.

«Вот и песенка наша спета!» — с грустью подумал он, принимая судьбу и смерть.

Он отчётливо узрел, как Лёха отвёл ногу назад.

«Неужто он собрался отбить эту штуку, как чёртов мяч?!» — ужаснулся Иваныч, в шоке уставившись на приятеля. Вдруг нога Алексея засияла золотым ослепляющим свечением. И он ударил. Как по чёртову футбольному мячу.

***

— Что-о-о???!!! — послышались дрожащие возгласы землян, наблюдавших, как огненный шар полетел обратно в Рона. Перегрин успел отпрыгнуть вбок. А гном стоял, вытаращив глаза, в полном непонимании того, что происходит.

Грохот удара – и Рон повалился на спину, весь красный и обожжённый.

А Алексей, продолжая светиться золотом, вмиг преодолел расстояние до обидчика и занёс ногу для заключительного удара. Он целился в лицо гному, намереваясь раздавить его.

«Да что это за магия?!» — думал Перегрин, с ужасом наблюдая за нависшим над Роном Алексеем. — «И такая непостижимая сила?».

Внезапно Рон раскрыл опалённый рот и закричал.

— Я принимаю твоё предложение, Готар! Только спаси!

***

Рон, весь красный от ожогов, корчащийся в пыли от невыносимой острой боли, смотрел на занесённую Алексеем ногу.

«Это конец!» — с ужасом понял он. Ни доли сомнения – он отчётливо видел свою погибель в золотых глазах Лёхи. Там были ярость и хладнокровие, смешавшиеся в лопнувшей чаше терпения. И видя это, Рон, который думал попросить прощения, быстро отмёл в сторону даже попытку. Он сознавал, что это уже не сработает. Да и лучше умереть, чем просить прощения… Нужен другой вариант… И он вспомнил о нём…