– Не понимаю.

– Надо хватать резину, а Вадька истратил все деньги на свои полупроводники. Понял?

– Понял, - сказал я, - сядь, чаю попьем, никуда резина не денется.

– Вот именно денется, разберут. Давай лучше так: мы с Игорем скатаем сейчас в магазин и быстренько вернемся. Поедешь? А то одной две покрышки не довезти...

И ребят словно ветром выдуло.

Вот так и оборвалась моя тщательно продуманная педагогическая атака.

Татьяна вернулась через полчаса без покрышек и без Игоря. Я встревожился.

– Надо же так нарваться! Только от магазина отъехали, свистит...

– Кто свистит?

– Ну ясно кто, гаишник. Козыряет, улыбается, требует права. Даю. Почему пассажир без каски? Ну что говорить? Давай глазки строить, так и так, еле уговорила - права отдал, а Игорю говорит: "На вашем месте, чтобы не ставить под удар такую девушку, я бы довез покрышки на троллейбусе". Куда деваться? Я поехала, а он потащился на троллейбус. Сейчас явится. Симпатичный он парень.

– Кто?

– Петелин.

Потом мы сидели втроем. И разговор метался от одного предмета к другому. Татьяна со страстью доказывала, какими преимуществами обладает мотоцикл "Ява" перед всеми прочими видами колесного транспорта. Игорь просвещал нас в области хоккея с шайбой и всячески издевался над спортивными комментаторами, которые, на его взгляд, двух слов связать не умеют и несут такую чепуху, что понимающему человеку делается просто тошно. Мне не оставалось ничего другого, как, придерживаясь общего тона, рассказать ребятам о своем увлечении - авиационных значках и географических картах, собирать которые я не устаю уже много лет...

– А хоккей ты только смотришь или сам играешь?
– спросила Татьяна.

– Больше смотрю; играю, конечно, но так - во дворе с ребятами.

– Несерьезно. Хочешь, в спортивную школу устрою?
– предложила Татьяна.

– В какую?

– В "Крылышки" могу. У меня там муж - деятель...

– Кто-кто?
– вытаращил глаза Игорь.

– Муж. Деятель на общественных началах. Не понимаешь?

– А лет тебе сколько?

– Через семьдесят семь годиков будет сто.

– Врать-то!

Татьяна вскочила со стула и сгребла Игоря в охапку.

– Я тебе дам - врать! Замужней женщине хамить?!

Они возились азартно и истово. Ну совершеннейшие щенки, вырвавшиеся на свободу.

– Танька, - прикрикнул я в конце концов, - перестань терроризировать человека!

– Никто никого не терроризирует, - задыхаясь, еле выговорила она, просто я бужу в нем зверя!

Они перестали кататься по ковру, поднялись, встрепанные, красные, совершенно довольные друг другом.

Татьяна поглядела на часы, присвистнула и умчалась.

Вскоре уехал и Игорь. Увез полюсные спецгашения. А про карту Пепе, про тот самый сталинградский лист, хотел вручить его Петелину-младшему, я позабыл.

"Ну ничего, не в последний раз виделись, - подумал я, - может, и лучше, что не отдал..."

ВНИМАНИЕ - ПОВОРОТ!

Во время большой перемены к Игорю подошел Саша Зарудный. Никакой "должности" Саша не занимал - ни старостой, ни председателем совета отряда не был, но уважением пользовался. Учился хорошо, ровно, без бурных взлетов и скандальных падений, но что, пожалуй, импонировало ребятам еще больше Саша был гимнастом-разрядником и его два или даже три раза показывали по телевизору. Несмотря на это, Зарудный никогда не хвастался, не "выставлялся" и ни с кем не ссорился.

– Слушай, Петелин, меня завуч вызывала, велела с тобой поговорить.

– Раз велела, говори, а я буду слушать.

– Ты же понимаешь...

– Понимаю. И что?

– Ты не злись, мне велели, я говорю. На педсовете тебя воспитывать собираются, на кой это тебе надо?

– А чего меня воспитывать? На второй год оставлять самим невыгодно. Они оставят, я из школы уйду, тут же уйду, Сашка. А второгодник на их шее все равно будет числиться... Я думаю, порычат, порычат, насуют троек и отпустят. Белле я говорил - дайте бумажку, я с осени в суворовское перейду...

– Все равно подтянуться надо. Хоть покажи, что стараешься... Если хочешь, помогу... позанимаемся вместе...

Тут к ребятам подлетел Синюхин и сообщил:

– Русского не будет. Русачка не пришла! Об чем толкуем?

– Да так, - сказал Зарудный, - про жизнь.

– Учишь его?..

– Я не классный, чего мне учить.

– Правильно, нечего. Белла Борисовна говорила: "Петелин испорченный мальчик, ему никакие слова уже не помогут, только ежовые рукавицы", похоже подражая голосу завуча, сказал Гарька.