— Нет, просто акционеры хорошие знакомые, вот мы и оказываем им посильную помощь. На слегка возмездных условиях. Так что ваш интерес учитывается в полной мере, — конверт мягко лёг на стол.

— А вы, Пётр Семенович…

— Можно просто Пётр, я еще слишком молод.

— Да, Пётр, вы во всём этом какую роль играете?

— Начальник технического отдела, звучит скромно, но. Я подчинен напрямую техническому директору, а через него генеральному. Вышестоящих руководителей всего двое, так что свобода действий весьма большая, уровень доверия и принятия решений тоже соответствующий.

«Ну да, — подумал представитель МПС, — сидишь такой весь из себя крутой фирмач, никто тебе не указ. Повертелся бы как мы, когда над тобой целый сонм начальников, и каждый считает, что лучше тебя знает, как работать и что делать! Ах да, ты ж у нас и трудился, только сбежал вовремя»

Этих мыслей Фролов не слышал, но предполагал их наличие. Ему уже даже представить было страшно, что он вернется на железную дорогу, в этот цирк уродов, курятник, где каждый вышесидящий гадит на головы тех, кто ниже. А параллельно стряхивает с головы дерьмецо своих начальников. И каждый на этой лестнице ни во что не ставит тех, кто ниже. А заодно ненавидит тех, кто выше, мечтая занять их место. «В крупных компаниях тоже так скоро будет, — в свою очередь думал Пётр, — но пока фирмы компактные, пока все силы брошены на зарабатывание бабла и захват рынков. Аппаратные игры начнутся позже, когда в руководящие кабинеты начнут сажать не профессионалов, а своих деток. Чтоб опыта набирались или были хоть чем-то заняты. А не дурели от безделья и несчитанных денег»

В кабинете начальника Службы повисла тишина, подчеркнутая шуршанием пересчитываемых купюр. Наконец Широков досчитал, остался удовлетворен конкретной суммой и ходом сотрудничества в целом:

— Отлично, Пётр, с вами приятно работать.

— Да, вам формат купюр удобен? Или будет лучше в долларах заносить? — Вопрос явно озадачил начальника, он был из разряда «А что, так можно?»

— Знаете, да никакой разницы нет. Деньги и есть деньги. В нашей благословенной стране что рублю, что доллару, что марке народ радуется одинаково. Образно выражаясь. Хлеб пока у нас за рубли продается, да и бензин на заправках тоже. Так что несите, что удобно вам. Главное… — И железнодорожник сам себя остановил. Так что Фролов понял, что продолжения не будет. И он не узнает, что главное: не прекращать подкармливать этого хорошего человека.

— Всё понятно, можете не продолжать. Главное, чтоб наша с вами отрасль бесперебойно функционировала, выпускались новые вагоны, без задержек ходили поезда, а зарплата тружеников стальных магистралей вовремя индексировалась.

«Вот это я выдал!» — подумал Фролов. «По сути верно сказал» — подумал Широков. Обычный регламент оформления бумаг, когда интересант сам ходит с подписанной бумажкой ставить печать, был нарушен. По звонку начальника Службы прибежала специально обученная тётенька, реально прибежала. Пётр слышал, как по коридору за дверью стучат её каблуки. А потом тем же аллюром она метнулась поставить печать на документах. Так сказать, принцип того самого «одного окна» в действии, но только для самых дорогих клиентов. Пожалуй, сегодня Фролов получил ВИП-статус в Службе перевозок.

— Еще такой момент: у вас потихоньку с пропускным режимом гайки закручивают. Сегодня просто удостоверения не хватило, начали спрашивать, зачем, куда…

— Ха, а пропуска у вас нет?

— Нету, по старому удостоверению, еще с Сортировки оставшемуся прохожу.

— Этот момент мы поправим. Иди к главному инженеру Службы, я ему сейчас звякну вдогон, он тебе скажет, что нужно, поможет выписать постоянный пропуск. А то да, мы ж на систему разовых пропусков переходим для приезжающих с линии. Чтоб кто попало не ходил тут.

Угу, мысленно скривился Пётр, для вас работяги со станций уже «кто попало», а вы соль земли. Он в очередной раз похвалил себя за то, что ушел с «железки». Мысль, что он не совсем ушел, что его долго и целенаправленно «уходили» в голову не пришла. И верно, нечего шляться дурацким мыслям в умной голове, мысли должны помогать в работе, а не отбивать охоту жить и радоваться. А ведь радоваться было чему, так что вперед, выписывать пропуск! Пора входить в здание Управления Московской дороги как к себе домой… Стоп! Как домой не надо, лучше подобрать что-то более… или менее. И Фролов пошёл оформлять пропуск, так и не придумав красивое и верное сравнение.

Не будучи литератором, Пётр тем не менее старался мыслить, говорить и писать логично, лаконично, ясно. Почему? А чтоб потом его не ловили за руку, перевирая его слова. И тем важнее было это правило при составлении деловых писем и договоров. Кто-то скажет, составлять договоры — святая обязанность юристов. Фролов тоже так думал поначалу. А потом столкнулся с ними и понял, что эти люди ничего не знают про специфику железнодорожного транспорта. Кстати, неудивительный факт, откуда им в ней разбираться? А еще главным правилом юристов оказался принцип «Чем меньше рисков, тем чище руки». Договор, составленный их усилиями, не грозил вообще никакими рисками, вот только работать по нему было невозможно. Составленный из красивых и невозможно громоздких речевых конструкций текст описывал сферического коня в вакууме, запрячь которого в телегу было практически нереально. В самый первый раз он психанул и потащил юриста на разборки к Карасюку. Компромиссом стала подпись в листе согласования, к которой юрист сделал приписку, что не отвечает за риски. Да и хрен с тобой, ты и так ни за что не отвечаешь, ты тут по знакомству сидишь!

— Ба! Вот так встреча! Николай! Николаев, ты ли это?

— Привет, Петь. Погоди, сейчас человечка одного встречу, потом нормально поговорить сможем. Есть время? — Молодой да ранний главный инженер Службы был не просто старым знакомым Фролова, они одно время даже вместе работали на Сортировке. Там он тоже был главным инженером. Парня, имевшего светлую голову и мохнатую руку, подталкивали весьма шустро по карьерной лестнице его родственники. Не сильно близкие, зато правильные, подставляющие ему плечо, прочим подножку.