Укор Кролина меня задел, и я повернулся, боком, сделав вид, что с этой стороны ещё толком не просох.

Я понимал, что утонул совсем незнакомый мне человек, который умер бы здесь и так. Я понимал, что ни в чём не виноват, но почему-то хотелось расплакаться. Хотя кого я обманывал? Мне было страшно за себя, а подавление сильных эмоций расшатывало психику во все стороны.

Вот что бывает, когда студент-неудачник пытается строить из себя сурового наёмника в сердце Зоны больше суток.

— Он выполнил приказ командира, — неожиданно заступился за меня Святой.

— Да, ваш командир сам полез в воду, вот это смело.

— А вам смелости не хватило? — ехидно произнёс Святой, но майор предпочёл промолчать.

Из дома вышел Павел Андреевич, учёный выглядел озабоченно, видимо, что-то у него не получалось.

— Святой, поможешь мне?

— У вас там столько рук и не справляетесь? — усмехнулся Святой, но всё же поднялся с места, отряхнулся и пошёл за учёным.

Ещё вчера мы договорились о том, чтобы бросить вояк, но сейчас, во мне пробудилась тревога и подозрения, что бросить собираются и меня. Дурные мысли. Я снова повернулся и вытянул руки к огню, одежда почти полностью просохла, правда вся провоняла дымом.

— Так и зачем ты в наёмники подался? — продолжал пытать вопросами майор.

— Деньги нужны.

— И что, хорошо платят?

— Надеюсь, — сказал я, а военный улыбнулся.

— Я вот за деньгами никогда не гнался, с детства ровнялся на благородство и честь. Эх! Поздно узнал, что в офицерском мундире давно уже нет никакой чести. Ты можешь воровать, а можешь воротить нос, можешь брать взятки, а можешь строить из себя честного. Я вот всегда строил честного и ничего не мог с собой поделать. В ответ получал лишь презрение. Вообще, у меня родной брат – криминальный авторитет. Не раз звал меня к себе, но я знаю, что это не моё. А вот ты согласился бы?

Размышления Кролина вызывали неприятное раздражение внутри. Его взрастила система, в которой коррупция уничтожила всё, даже криминал оказался на голову выше и, возможно, даже возглавлял эту систему.

— И что, хорошо платят? — повторил я вопрос майора с иронией.

Офицер снова предпочёл не отвечать, вместо этого задал очередной вопрос сам:

— Не боишься, что они тебя кинут?

— А должен? — я сохранял безразличное лицо, в то время как ускорялось моё сердцебиение, майор тоже о чём-то догадывался.

Я как бы невзначай отклонился назад, рукой нащупал на земле разгрузку, в кармане которой лежал КПК и долгим нажатием сквозь ткань активировал передачу. По крайней мере, рассчитывал, что у меня получится.

— Ну всякое бывает. Не хочешь сходить проверить? — допытывал Кролин.

— Что проверять? Буду нужен – позовут, они не из тех, кто бросает товарищей, — мне было смешно от собственных слов, трудно врать о том, во что не веришь сам.

— Ну ладно, — ухмыльнулся майор, его взгляд стал ещё подозрительнее.

Ему всё же удалось взрастить то зерно сомнения во мне, которое я сам и посеял. В доме царила подозрительная тишина, но, чтобы не выдавать себя и свой отряд лишний раз, я терпеливо сидел у костра и старался верить в наличие наёмничьей чести хотя бы по отношению к своим.

Вопреки худшим ожиданиям на порог вышел Фил с таким же задумчивым видом, как и Павел Андреевич минутами ранее. С тех пор как мы вернулись с озера, командир даже не присел у костра, чтобы нормально обсохнуть. Он будто бы и не замечал мокрую одежду на себе.

— Ханурик, пошли, поможешь. Вы, товарищ майор, тоже проходите, покажем вам, чего мы добились.

— Так быстро?

Майор довольный поднялся на ноги, кажется, он даже вздохнул с облегчением. Я схватил разгрузку и последовал за ними в дом.

Мы прошли в зал, где были разбросаны наши спальники. На столе в приборе, напоминающем большую колбу с подставкой, плавно парил артефакт. Он будто обладал антигравитационными свойствами.

От прибора в оконный проём тянулись провода, там я увидел выставленные на треногах солнечные панели.

Фил подошёл к столу и оскалившись вгляделся в белое нутро артефакта, брат наёмника стоял неподалёку, а Павел Андреевич рылся в КПК так же подключённом по проводам к прибору. Не было видно одного Святого.

— Ну и что? Он нам поможет? — майор без всякого интереса взглянул на артефакт.

— Да, — сказал Фил. — Осталось решить две формальные проблемы. — Первая — это название артефакта. Павел Андреевич считает, что полное право есть только у Ханурика. Не обращайте внимание, какие-то докторские загоны.