— Удивительно, да? Выглядит свежо. Хочешь узнать, что я сделал с тем учёным и его коллегами, когда проник в их лабораторию, на границе с Зоной?

— Мне плевать.

— Да, мне тоже, — Прохоренко пожал плечами. — Не хочешь говорить сам, я постараюсь выпытать, как бы банально и скучно это не прозвучало.

Мне уже было всё равно, и я даже не испытывал страха к предстоящим мучениям, либо он был подавлен и заглушён чем-то иным. Однако, кем бы себя этот гад ни считал, планы его были нарушены в очередной раз.

Наверху послышался громкий топот. Всё произошло за секунды.

В дальнем углу погреба рядом с бочками появилась полоса дневного света. Кажется, кто-то открыл люк. Чёрный с нечеловеческой силой рванул вперёд, но кто-то оказался быстрее и кинул вниз предмет овальной формы в стальном корпусе, размером не больше двух кулаков.

Светошумовая звонко поскакала по каменному полу и громко взорвалась. Казалось, что сейчас из моих ушей хлынет кровь.

Я зажмурился, но это не помогло, свет был ослепляющим, проникающим сквозь веки, куда бы я не повернул голову.

Поначалу я слышал крики знакомых голосов.

— Урод, я привёл твоего старого друга, выходи! — это кричал Клещ.

— Помнишь меня, сучара?! Ну, где ты прячешься? Зассал? — этот голос я тоже узнал, американец совсем уж ославянился.

Затем все голоса замолкли, и я понял, что потерял слух и зрение.

Белый потолок и стены небрежно покрашены в один слой. Видны хаотичные направления валика по голому бетону. Здесь обходились без штукатурки и шпаклёвки. Мелкие трещины тоже просвечивают и выдают поверхностный ремонт, кое-где даже есть следы плесени.

Всё это я вижу благодаря ярким галогенным лампам и понимаю, что лежу в медицинской палате на удобной кровати. В углу стоит капельница, рядом – стальной шкафчик на колёсиках. Напротив меня чернеет и совсем не вписывается в интерьер деревянная дверь.

На указательный палец правой руки надет какой-то датчик, похожий на прищепку, без проводов, но с заметным утолщением. Сам я одет в простой халат, какой обычно выдают в отелях, но не в больницах.

Дверь с лёгким скрипом открылась, и в палату вошёл человек в чёрно-красном спортивном костюме. По звуку я понял, что обут он в резиновые противно поскрипывающие при ходьбе тапки.

Неизвестный нашёл где-то стул, вне поля моего зрения и уселся чуть поодаль, будто старался держаться на расстоянии.

Бросалось в глаза множество мелких шрамов на его смуглом или же просто сильно загоревшем лице. Их было недостаточно для уродства, но хватало, чтобы вызвать некоторую настороженность.

— Я старший лейтенант Антонов. А ты Лоцман.

— Спасибо, я помню, — во рту будто нагадили, собственный голос мне показался незнакомым. — Достали уже эти звания.

— Понимаю. Мне тоже иногда надоедает. Друзья и старшие зовут меня Гава.

— Ты военный?

— К счастью, нет, — старлей хмыкнул. — Я командир небольшого отряда и временно исполняющий обязанности командира этого убежища. Ты находишься под защитой группировки Долг.

Гава обвёл руками палату и загадочно улыбнулся.

— И вы сюда встряли, долговцы?

— Долг овцы – пастись, давать шерсть и мясо, — старлей нахмурился. — Мы Долг, единственная преграда для Зоны перед мирной жизнью.

— Ой, да бросьте, — я фыркнул так эмоционально, что на халат полетели слюни. — Расскажите это военным на блокпостах, которые стабильно раз в месяц несут потери двухсотыми. Или, скажем, вашим идеологическим врагам из Свободы, которые не один год противостояли мутантам и фанатикам, прущим со стороны Выжигателя.

— Так, хватит об этом, — Гаве, видимо, не понравились мои мысли.

Когда я ещё смогу так поговорить с офицером Долга и указать на бревно в их собственном глазу?

— Где мы?

— Об этом не могу распространяться. Гостей здесь принимают очень редко, и в таких случаях обычно завязывают им глаза. Ни один километр тебя тащили на носилках, пока ты был без сознания. Потом боролись за твою жизнь.

— Боролись за мою жизнь? Я помню, как меня оглушило и ослепило, ничего более.

— Граната спровоцировала лёгкий сердечный приступ, а ещё у тебя гематомы по всему телу, перелом ребра, — Гава загибал пальцы.

— Приступ? — сначала я удивился, но потом почувствовал, как слегка ноет под лопатками. — Вот и приехали…

— Твой друг Клещ работает очень грубо, хотя в и не скажешь ведь, что напролом. Странные у него методы.

— Он мне не друг. И не Клещ он, а майор… Точнее, уже подполковник, какой-то разведки. Не знаю.

— Я в курсе, — старлей ещё больше посерьёзнел. — Думаешь, мы бы стали сотрудничать с обычным сталкером и помогать его друзьям? Долг знает, с кем стоит вести дела.

Про себя я лишь усмехнулся. Так и подмывало припомнить небезосновательные слухи о том, как долговцы годами снабжали бандитов оружием и боеприпасами втихую. Не поэтому ли в последний год отношения между Долгом и вольными сталкерами сильно ухудшились?