Раскрасневшиеся, оживленные Маруся и Дуся еле добрались до канцелярии, повалились на диван и о чем-то зашушукались, обмахиваясь платочками. Батурин хмуро поглядывал на них, обдумывая, как бы отчитать построже - за излишнее веселье. Но в это время по какому-то делу вошел Краснов. Девушки сразу умолкли, потом Дуся спросила:

– А почему вас не было на танцах?

– Я не танцую, - ответил Краснов и покосился на Батурина.

Тот понял, что никакого дела у Краснова в канцелярии не было, он просто хотел поболтать с девчатами наедине и вот теперь не знает, как ему быть.

– Разрешите задать вопрос. Вы нам рассказывали, что у вас на фабрике нет отдела технического контроля, - быстро нашелся солдат.
– Значит, главный контролер - совесть?

– Конечно!
– подтвердила Маруся.
– А почему это вас интересует?

– Нас многое интересует, - сказал Краснов и вдруг добавил: Приезжайте к нам почаще, рассказывайте!

Краснов еще немного поговорил в том же духе, потом Маруся попросила:

– Расскажите, пожалуйста, как в вас стреляли?

– Мария!
– строго одернул ее Батурин, однако на него не обратили внимания.

Девчата усадили солдата рядом с собой и заставили рассказывать. Рассказ был до обидного прост и скуп. Ничего особенного не произошло, двигался ночью по дозорке, освещал фонарем контрольную полосу, ну, и стрельнули с той стороны. Пуля над головой пролетела, ветку с дерева сорвала. Ну, он фонарь выключил, прилег, в оттуда еще стрельнули. Опять ветка упала. Ну, он, конечно, не отвечал на провокацию. Дождался майора Гусейнова, потом они искали пули в деревьях, но не нашли. Вот и все. В общем, неважный стрелок попался, а то бы "отдал концы".

– А зачем вы пули искали?
– спросила Маруся после продолжительной паузы.

– Как зачем? Чтобы доказать ихнюю провокацию.

Девчата с восхищением смотрели на Краснова, а Батурин придвинул ему пачку "Казбека".

– Спасибо, - отказался Краснов и опасливо покосился на дверь: как бы не вошел командир.

– Курите, курите - улыбнулся Батурин, поняв опасения солдата.

Краснов закурил, но папиросу прятал в ладонь, огоньком внутрь.

– Что это вы так?
– поинтересовался Батурин.

– Привычка.

– А-а!.. Интересно. Ну, а что еще вытворяют соседи?

– Камнями бросаются, затворами клацкают, кричат: "Стой, руки вверх!"

– По-русски?

– По-русски.

– Смотрите-ка! Выучили.

– Выучили, - спокойно ответил Краснов и пояснил с усмешкой: - В общем-то, это они все больше от страха. Когда ночью на сухую ветку наступишь или камешек пнешь.

Батурин вдруг почувствовал холодок в сердце.

Вошел майор Гусейнов. Краснов спрятал руку с окурком, потом попросил разрешения и вышел. А Маруся и Дуся набросились на майора с просьбой отправить их ночью в наряд и непременно на самый опасный участок. Это так интересно, так интересно, а они теперь все знают и не боятся.

– Товарищ майор, мы вас очень просим!
– умоляюще заключила одна из девушек.

– Как, отправим, товарищ Батурин?
– подмигнул ему Гусаннов, хотя лицо его оставалось серьезным.

– Этого еще не хватало!
– озлился Батурин.
– Девчата, прекратите! А если что случится?

– И ничего не случится, - обиделась Дуся.

– Вот увидите, не случится, - подхватила Маруся.
– Мы посидим немного на пляже, посидим и вернемся.

– Посидим немного на пляже...
– передразнил Батурин.
– Что вам здесь, курорт?

– Смелые девушки, - похвалил Гусейнов и выжидательно посмотрел на Батурина.

– Разрешите, лучше я схожу!
– вскочил тот со стула.
– На берег, к урезу, а? Тряхну стариной, а!

Гусейнов немного подумал.

– Ну что ж, тряхните, - он перевел взгляд на Марусю и Дусю.
– Не обидитесь, девчата?

Девчата тяжко вздохнули и смирились.

...Батурин долго не мог уснуть. Ворочался на узкой жесткой койке, прислушивался к гулким шагам в коридоре, к телефонным звонкам и все ждал, что вот сейчас что-нибудь случится.

Дежурный называл себя по телефону "анодом", а вызывал каких-то "чаек" и "бакланов".

– Анод слушает, - отвечал он на звонок, а потом долго и однообразно повторял: - Так... так... есть... понятно.

– Чайка, алло, чайка?
– кричал он через некоторое время.
– Ну, выловили корягу? Ноль два приказал прибуксовать к берегу.

Разговоры были непонятные и это еще больше взвинчивало Батурина. "Неужели я боюсь?
– думал он и тут же успокаивал себя: - Пустяки! Не в таких переделках бывали. Держи себя в руках. Спи".