— Поняла — кивает Марина

— Мне этот Егор, в последнее время, слишком дорого обходится. — Проворчал Вахо

— Но с другой стороны, он прикрывает тебя от Москвы, и дает возможность спокойно работать. — Заметила Марина

— Тоже верно, поэтому я и решил ему помочь — соглашается Вахо.

— Егор не виноват в том, что в Москве взяли твоих людей с товаром, и в том, что следы товара привели к нам в город. Он сам попал под удар, и теперь вынужден крутиться, как уж на сковородке, чтобы не потерять должность.

— Слишком ты умная и самостоятельная стала Марина, споришь со мной, советуешь… — раздраженно рявкнул Вахо — давно ли ты была сопливой девчонкой, а теперь, смотри, как оперилась.

— Ты же сам много раз мне говорил, что ценишь мое мнение, и чтобы я тебе говорила то, что думаю. Если ты не хочешь, я впредь не буду тебе докучать своими бабскими советами.

— Ладно, извини, сорвался немного — остывая после вспышки, Вахо примирительно взмахнул рукой — сама видишь, как сейчас все обернулось. И самое плохое, что ничего еще не закончилось, а все только начинается.

— Да вижу — вздохнула Марина — будем надеяться, на то, что твоя с Егором придумка, сработает и Москва удовлетворится принесенной жертвой.

— Хорошо бы — кивнул Вахо — но не всегда все получается, так как мы хотим.

— Надеюсь, не в этом случае. — постаралась подсластить горькую пилюлю девушка

— Как там поживает твой Отморозок? — внезапно сменил тему Вахо.

— Да все нормально, к выпускным экзаменам готовится — пожала плечами Марина. — вообще то его Юрой зовут.

— Да знаю я. Интересный молодой человек этот Юра. По всему видно, что он из молодых да ранних. — немного помедлив, сказал Вахо — Удивительно, что в таком юном возрасте, он выступает у Абрамыча на уровне взрослых опытных бойцов. Но это не самое интересное. Меня еще больше поражает, чем же он так зацепил тебя? Ну маленькая интрижка с молоденьким симпатичным мальчиком, это я бы еще понял. Но ведь ты им серьезно увлеклась, насколько я вижу.

— Вахо, не придумывай того чего нет — рассмеялась Марина и беззаботно махнула рукой. — Мне он просто нравится. Ты правильно сказал, что он симпатичный. Наверное, дело именно в этом, и больше ничего такого нет.

— Ничего?

— Ничего!

— Ну ладно, раз так. Развлекайся, если тебе это интересно -понимающе усмехнулся Вахо. — только о делах не забывай.

Анатолий Павлович — арестованный директор швейной фабрики, держа в руках свернутый в рулон матрас с постельными принадлежностями, переступил порог тюремной камеры. Дверь за ним со скрипом закрылась и лязгнул закрываемый запор. Анатолий Павлович уже третий день находится в городском СИЗО и сегодня его почему-то перевели в новую камеру. В старой, битком набитой, их было человек двадцать. Оглядевшись вокруг, он понял, что находится в небольшом, квадратов пятнадцать, помещении, с двумя двухярусными металлическими шконками у разных стен. У окна был закреплен небольшой металлический столик, с двумя приваренными к нему металлическими лавками. Около двери располагался туалет, типа очко, отделенный от основного помещения невысокой в полтора метра покрытой грубой шубой стенкой. Рядом с туалетом была прикручена к стене дряхлая раковина, с пожелтевшей от ржавчины и местами отбитой эмалью. Из старого латунного крана время от времени срывались крупные капли воды, разлетаясь брызгами по всей поверхности раковины. Окно камеры было зарешеченным и очень грязным, сквозь него едва пробивался слабый вечерний свет. С потолка тускло светила закрытая решеткой лампочка, бросая на желтые блики на серые от цементной шубы стены и бетонный выкрашенный коричневой краской пол. В камере уже находилось двое мужчин, таких же тусклых и серых, как и вся окружающая тюремная обстановка. Один был совсем тощим, и каким-то синюшно болезненным, с многочисленными татуировками на обнаженном по пояс теле. Второй был поплотнее и полностью одет, но его руки, с наколотыми на узловатых пальцах синими перстнями, сразу выдавали в нем опытного сидельца. Мужчины играли в карты, и казалось, не обратили на новичка никакого внимания.

— Где мне можно расположиться? — немного заискивающе обратился к игравшим зекам Анатолий Павлович.

Один из мужчин, худой словно швабра, молча, ткнул свободной от карт рукой на верхнюю шконку у противоположной стены, и бросив карты на синее шерстяное одеяло, застилавшее шконку, на которой они сидели, обращаясь к соседу, пожаловался.

— Ну что ты будешь делать, не идет сегодня карта. Видно не мой день.

— Давай еще партейку — посмеиваясь, предложил ему второй, с виду более добродушный зек — может сейчас тебе нужная карта придет.

— Ладно, сдавай заново — согласился первый — сейчас проверим мою удачу.

Антон Павлович подошел к указанной шконке, и положив на нее свой матрас, раскатал его по поверхности. Потом, он тщательно расправил простыню, взбил подушку, и разувшись, кряхтя залез наверх. Он еще долго ворочался на жестком матрасе, думая о своей несчастной судьбе, об оставшейся на воле семье и о том, что не в добрый час он связался пару лет назад с Вахтангом. Сам Вахтанг сейчас на воле, и ему плевать на какого-то там Анатолия Павловича. У него, наверное, не один такой деловой партнер. Если бы можно было отмотать жизнь назад, Анатолий Павлович, стал бы самым честным человеком, и никогда бы не согласился ни на какие самые заманчивые предложения ни от каких соблазнителей.

Ладно, мы еще посмотрим — мстительно думал он — я как партизан молчать не стану, всех за собой потяну. У них не получится все повесить на одного меня.

Так он и уснул, чтобы ночью внезапно проснуться от чувства, что ему не хватает воздуха. Его горло перехватила витая веревка, сделанная из порванной на тонкие полоски простыни. Но Анатолий Павлович этого не знал. Он отчаянно боролся за свою жизнь, пытаясь скинуть с ног навалившегося на них одного зека и вырваться из мертвой хватки другого зека, сдавливающего веревку у него на шее. Анатолий Павлович сражался за свою жизнь, но проиграл. У него не было ни одного шанса против опытных убийц. На самом деле, он проиграл значительно раньше, когда в недобрый час решил подзаработать и согласился с предложением открыть на своем предприятии цех по пошиву контрафактных джинсов. Зеки убедившись, что их новый сосед по камере окончательно затих, быстро привязали один конец веревки к решетке на окне, и вдвоем подтащив туда бездыханное тело, одели ему петлю на шею, подвесили и оставили в таком положении до утра, где его и обнаружили сотрудники СИЗО при утреннем обходе.