— Ну и что? — зевнул Мак-Артур в полумраке темного, зимнего воскресного полудня. — Позвонишь ему?

— Пожалуй, да. Я только думаю, не ид" м ли мы сейчас ложным следом.

— Что ты имеешь ввиду? — спросила Амелия.

— Всю эту историю с индейцами. У нас же нет ни малейшего доказательства. Только то, что то лицо на столике напоминает лицо индейца. Но это же совсем не означает, что оно точно индейское.

— Разве у нас есть какой-то другой исходный пункт, иная точка зрения?

— пожала плечами Амелия. — К тому же еще и вся эта жуть о возрождении. Успокойся, Гарри, мы должны именно это попробовать.

— Ну хорошо, уговорили, я звоню, — заявил я и поднял трубку. Я набрал номер доктора Сноу и с минуту слушал писк сигнала.

— Сноу слушает, — наконец отозвался резкий, жесткий голос.

— Доктор Сноу, крайне извиняюсь, что звоню вам в воскресенье, но надеюсь, что вы извините меня, если я объясню вам причины. Меня зовут Гарри Эрскин и я являюсь профессиональным ясновидцем.

— Кто вы? — заворчал Сноу. Казалось, что он явно не был обрадован.

— Я предсказываю будущее. Я работаю в Нью-Йорке.

Наступила полная напряженная тишина. Затем Сноу сказал:

— Мистер Эрскин, крайне мило с вашей стороны, что вы звоните мне в воскресенье и рассказываете мне все это. Но я только не понимаю, почему информация, что вы предсказываете будущее, так важна для меня.

— Но это так, доктор Сноу. У меня есть клиентка, которая сейчас пребывает в госпитале. Это молодая девушка и она очень больна. У нее на шее какой-то рода опухоль и врачи не очень хорошо знают, что делать.

— Мне неприятно это слышать, — ответил Сноу. — Но я все еще не очень понимаю, что это имеет общего со мной. Я доктор антропологии, а не медицины.

— Именно по этому я вам и звоню. Видите ли, я верю, что моя клиентка является носителем воплощения индейского шамана. Я считаю, что ее опухоль является эмбрионом этого краснокожего. Вы слышали о подобном, не так ли? Что шаманы пили пылающее масло, чтобы возродиться в прошлом или в будущем.

На этот раз тишина была дольше. Наконец, Сноу заговорил:

— Говорите ли вы серьезно, мистер…

— Эрскин.

— Мистер Эрскин, отдаете ли вы себе отчет в том, что вы твердите? Вы заявляете, что сегодня в Нью-Йорке живет кто-то, кто носит в себе возрожденного шамана?

— Именно так, извините.

— Разве это не шутка? Вы хотите меня надуть? Знаете, студенты любят таким образом издеваться.

— Я отдаю себе отчет в этом. Но если вы посвятите мне полчаса разговора, то я надеюсь убедить вас, что я не шучу. Если же вы хотите проверить меня, то прошу вас позвонить доктору Хьюзу в госпиталь Сестер Иерусалимских. Мы действуем по его разрешению и согласию.

— Мы?

— Я и пара друзей. Один из них медиум.

Я почти слышал, как на другом конце телефонного провода работает мозг доктора Сноу. Амелия и Мак-Артур нервно всматривались в меня, когда я напряженно ждал ответа.

— Согласен, — сказал он наконец. — Думаю, что вы захотели бы увидеть меня еще сегодня?

— Как можно скорее, доктор. Знаю, что это хлопоты, но девушка умирает.

— Это не хлопоты. Кстати, сегодня ко мне приезжает сестра моей жены, и чем меньше я ее буду видеть, тем лучше. Приезжайте тогда, когда вам это будет удобнее.

— Спасибо, доктор Сноу.

Я повесил трубку. Это было так просто. Меня всегда удивляет, как быстро и легко принимают люди на веру то, что неестественно и магично, как только им под нос подсунешь доказательства. Доктор Сноу наверняка сотни раз перечитывал о реинкарнации шаманов, не веря, чтобы подобное было возможно. Но как только кто-то ему скажет, что что-то такое случилось на самом деле, то он тут же готов в это полностью верить.

Как бы там ни было, я взял ключи от машины и надел свой плащ в "елочку".

— Кто едет в Олбени? — спросил я.

Амелия и Мак-Артур встали по стойке «смирно», готовые к дороге.

— Мне чертовски глупо признаться, — заявил Мак-Артур, — но это значительно более интересно, чем продавать медные таблички.

Небольшой низкий кирпичный домик, в котором жил доктор Сноу, стоял в пригороде Олбени. Его окружали темные, траурные кипарисы, а в его окнах висели желтые занавески. Пока мы ехали по лужам из грязи и льда, небо приобрело мрачную, стальную боевую окраску. С северо-востока свистел резкий, неприятный ветер. Вокруг же царила удивительная тишина, как в классе, ожидающем учителя, пробуждающего страх.