Джереми Тэнди опустил голову.

— Знаете… честно говоря… мы тоже.

Мы разговаривали ни о чем, а потом миссис Тэнди внесла блюдо из рыбы. Оно было горячим и вкусным. Я поел с аппетитом, всматриваясь в весело трещащий в камине огонь.

Затем я пошел наверх, к Карен. Она лежала бледная и исхудалая. Но ее отец был прав — она уже немного поправилась и теперь возврат к полному здоровью был только вопросом времени. Я присел на краю застланной узорчатым покрывалом постели. Мы разговаривали о ее хобби, о ее планах на будущее, обо всем, исключая Мисквамакуса.

— Доктор Хьюз сказал мне совершенно конфиденциально, что ты был очень храбр, — заявила она спустя какое-то время. — Он говорил, что то, что случилось на самом деле, не имеет ничего общего с тем, о чем писали газеты, и что никто бы не поверил, если бы ему сказали всю правду.

Я взял ее руку.

— Правда сейчас не особенно и важна. Я даже сам не могу в нее поверить.

— Я только хотела тебя поблагодарить, — она дружелюбно улыбнулась. — Я считаю, что я обязана тебе жизнью.

— Не о чем и говорить. Может, однажды, когда-нибудь ты ответишь мне тем же.

Я встал.

— Я должен уже идти. Твоя мама просила, чтобы я тебя не мучил. Тебе сейчас нужно как можно больше покоя.

— Хорошо, — ответила она со смехом. — Мне уже начинает страшно надоедать бесконечное лежание в постели, но, наверно, мне нужно как-то это выдержать.

— Скажи, может, тебе что-нибудь нужно? Книги, журналы, фрукты? Достаточно одного твоего слова.

Я открыл дверь, чтобы выйти и тогда Карен сказала:

— Би гууд, май диа.

Я замер. Мне показалось, что кто-то мне положил на плечи две ладони, холодные как лед.

— Что ты сказала?

— Би гууд, май диа, — ответила Карен, все еще улыбаясь. — Только это. Будь здоров, мой дорогой.

Я закрыл за собой дверь ее комнаты. Коридор за ней был тих и темен. Старый колониальный дом трещал под тяжестью внушительной массы снежного покрова.

— Именно так я и подумал, — буркнул я сам себе, начиная спускаться вниз.