– Нас заметят, – сказала Китрин. – И выследят. Десять человек, которые тащат куда-то пять трупов? Да разве…

Девушка, бледная больше обычного, покачала головой и опустила глаза. Остальные молчали. Обернись дело по-иному, трупов было бы только три, включая ее собственный, – Маркус видел, что эта мысль ее гнетет, но утешать не было времени. Да и слов.

– Мастер Кит, – позвала Кэри, – а если попробовать сцену праздника? Из «Шалости Андрикора»?

– Шутишь?

– Вовсе нет. – Кэри обернулась к Ярдему. – Вы можете одного нести на себе? Взвалить на плечо?

Тралгут скрестил руки и неприязненно кивнул. Мастер Кит, по-прежнему бледный, встал и, перевернув тележку колесами вниз, внимательно ее оглядел.

– Одного возьмет Ярдем, – продолжала раскрасневшаяся Кэри. – Смитт и Шершень понесут еще одного, полегче. Сандр и Китрин заберут бородача. На тележку останутся всего двое. Вы с капитаном повезете, Микель будет придерживать. А мы с Опал возьмем факелы и…

– Только не Опал, – прервал ее мастер Кит. – Она останется при нас.

– Тогда я возьму Китрин, а Опал будет помогать Сандру.

– Куда именно ты возьмешь Китрин? – спросил Маркус.

– Со мной. Отвлекать внимание, чтобы вас не заметили. – Черноволосая Кэри шагнула к тюфяку и присела рядом с хрупкой Китрин. Обняв ее за плечи, она улыбнулась. – Соберись, сестра моя. Готова к подвигу?

Китрин сморгнула слезы.

– Кит? – Маркус вопросительно посмотрел на актера.

– «Шалость Андрикора», комедия кабральского поэта, – пояснил тот. – Герцог, правитель города, умирает в борделе, и шлюхи тайно волокут его тело домой, пока жена не проснулась.

– Каким образом?

– Это ведь комедия, – пожал плечами мастер Кит. – Давайте выкатим тележку, поможете?

Факелов не было, вместо них взяли два оловянных светильника из задней комнаты. Булавками подкололи покороче платья и наполовину расшнуровали их у шеи и на спине. Волосы свисали вольными локонами, словно когда-то были уложены в прическу и теперь растрепались. Кэри накрасила Китрин губы, нарумянила щеки и грудь: в ночной тьме парочка казалась изваянной из солнечного света и игривых обещаний.

– Досчитайте до трехсот, – велел мастер Кит, обращаясь к Кэри. – Потом ступайте следом. Если подам знак…

– Затянем песню, – кивнула Кэри и повернулась к Китрин. – Расправь плечи, сестра моя. На нас должны оглядываться.

Маркус взглянул на тралгута, взваливающего мертвеца на плечо.

– Ярдем!

– Да, сэр?

– День, когда ты сбросишь меня в ров и примешь отряд…

– Я и есть отряд, сэр.

– И то верно.

Маркус шагнул в темноту. Холод за это время усилился, выдыхаемый воздух застывал белым облачком пара, щебень на дороге казался выточенным из льда. От тележки веяло запахом смерти – слабым, кровавым, знакомым Маркусу, как собственное имя. Рядом с ним, тяжело дыша от натуги, толкал тележку мастер Кит. Живые тащили мертвых по черным улицам, ведомые лишь памятью и звездным светом. Кровь на боку Маркуса уже застыла коркой, которая теперь давала о себе знать при каждом движении. Он изо всех сил толкал тележку; пальцы успели заныть, онеметь и вновь заныть. Позади он вдруг услышал голос Кэри, взвившийся в непристойной песне, и тут же – как тростниковая флейта, вторящая трубе, – к напеву присоединился голос Китрин. Капитан глянул через плечо: за квартал от них две полуодетые женщины, высоко подняв факелы, заигрывали с отрядом королевских гвардейцев. Маркус, замерев, отнял руки от тележки, и та сразу замедлила ход.

– Капитан, – тревожным шепотом окликнул его мастер Кит.

– Дурацкая идея, – бросил Маркус. – Тут не комедия, а улица – не сцена. У них мечи, у них власть. Подсовывать им женщин и надеяться на чудо…

– Что сделано, то сделано, капитан, и причина вам известна. Беритесь за тележку.

Факелы осветили фигурку Кэри, со смехом кружащей на месте, кто-то из гвардейцев накинул плащ на плечи Китрин. Маркус вдруг обнаружил, что успел вытащить кинжал. «Им нельзя доверять, – пронеслось в мозгу при виде городских стражей в зелено-золотых плащах. – Нельзя доверять».

– Капитан! – окликнул его Ярдем.

– Вперед, – скомандовал Маркус и заставил себя отвернуться.

К проему, зияющему в дамбе на восточной окраине Порте-Оливы, шла мощеная дорога – сейчас ее покрывал белый снег с черными пятнами льда, усеянный чаячьим пометом. Чайки гнездились в расщелинах стены у проема и на береговых уступах, сам проем шириной не больше обычной двери некогда предназначался для осадного орудия, теперь уже давно рассыпавшегося от ржавчины; враг, от которого тогда защищался город, был мертв – как и те бандиты, чьи тела вез сейчас Маркус.

Действовали быстро и без слов. Ярдем, шагнув к обрыву, сбросил с плеча труп – тот исчез в сером предрассветном тумане. Следом кинули своего Смитт и Шершень, как загулявшего дружка через порог. Затем настал черед двух трупов из тележки. И наконец до обрыва добрались Сандр и Опал – актриса ощутимо хромала под тяжестью ноши. Последний бандит тоже пропал с глаз: ни всплеска, ни стука – только шелест ветра, жалобы чаек да отдаленный рокот прибоя.

– Ярдем, – позвал Маркус. – Возвращайся в квартиру. Я пойду искать Китрин.