Если он не успеет меня убить, Макграф-Элгар станет моим ударным оружием для разгрома Объединенного концерна «Галафарма».

Когда план действий был составлен, я попросил Карла и Мэт сделать перерыв и вызвал Симона на тайное свидание в малый конференц-зал, примыкавший к кабинету Карла.

Вид у отца был подавленный и озабоченный. Он молча выслушал рассказ о составе и функциях нового отдела, а потом спросил:

— Что тебе нужно от меня?

— Разрешение на неограниченные расходы и приказ всем сотрудникам «Оплота» оказывать всемерное содействие мне и моим агентам.

— Уже готово. Ты просил об этом раньше, помнишь?

Он протянул мне три маленьких прямоугольника — кредитные карточки «Оплота» из ниобия на имя Адама Сосульки, Матильды Грегуар и Карла Назаряна. Еще три карточки, ярко-алые, подписанные самим Симоном, представляли собой пароль «Сезам, откройся!», обязывающий всех служащих корпорации сотрудничать со мной и моими заместителями под угрозой немедленного увольнения и лишения гражданства.

— Что-нибудь еще? — спросил он.

— Карлу понадобится надежное место для наших кабинетов, самый лучший компьютер и оборудование для передачи шифрованных межпланетных сообщений.

— Будет через двадцать четыре часа. А звездолеты вам не нужны? И дополнительный персонал?

— Уже есть, только чем меньше ты об этом знаешь, тем лучше. Ты собираешься на Землю?

— Да. Нам с Даниилом надо посовещаться с сотрудниками юридического отдела и подготовить официальный ответ на предложение Алистера Драммонда. Черт возьми, Аса! Если бы «Оплот» получил статус концерна, «Гала» не смогла бы нас и пальцем тронуть!

Я и забыл, что Симон говорил об этом, когда навещал меня в больнице.

— Есть надежда на положительное решение?

— Мы два года изо всех сил проталкиваем этот вопрос в Торонто. Каждый раз, когда нам вроде удается собрать нужное число голосов, чтобы комитет дал добро, что-нибудь непременно нас тормозит. Депутат Ковалев, наш человек в СМТ, в прошлом году ушел из Ассамблеи по состоянию здоровья. А его преемник оказался ставленником «Ста концернов».

— Вот невезуха!

— Мы потеряли еще один голос, когда Седерстрома уличили в связях с группой ретроградов, нелегально продавших компьютерное оборудование туземцам с Виган-Наста.

Его сняли с должности, и не исключено, что ему предъявят обвинение в измене. Но больше всего вредим себе мы сами.

Ты, наверное, знаешь, что прибыли «Оплота» за последние несколько лет упали, а это отнюдь не способствует получению статуса концерна. Более семидесяти планет Шпоры уже созрели для немедленной эксплуатации, однако из-за всех этих накладок нам приходится сдерживать планы расширения.

— Ну-ну.

— А самое большое препятствие — это я. Проклятый динозавр, вцепившийся зубами в пост президента и не желающий назвать своего преемника!

Меня удивило, что он осознает эту проблему. При всей его силе и проницательности Симону было далеко до Ефана.

— А если ты провозгласишь Еву президентом компании, это поможет получить вожделенный статус?

— Как ты догадался?

— Методом исключения. Ева — единственный достойный кандидат.

— Правильно, черт возьми! Конечно, она должна будет это доказать. Разгрести наши Авгиевы конюшни. Основать совершенно новые прибыльные производственные линии.

Продемонстрировать всей галактике, что у «Оплота» есть еще порох в пороховницах и что мы достойны быть в рядах «Ста концернов» и влиять на политику правительства Содружества.

У Евы полно идей, и мы обсуждали их на Небесном ранчо прошлой осенью. Некоторые из них довольно радикальны, но… — Он осекся и покачал головой. — Аса! Скажи мне, что еще я могу сделать, чтобы помочь найти ее!

— Если ты дашь Алистеру Драммонду смутную надежду — обведешь старого питона вокруг кончика хвоста, — возможно, похитители не тронут Еву. У нас есть кое-какие предположения, где ее искать, и я займусь этим лично.

Его изрезанное морщинами лицо просветлело.

— Скажи, проклятые халуки причастны к похищению?

— Не уверен. Надеюсь через несколько дней это выяснить.

— Позвони мне на «Прихлебатель». У тебя же есть мой персональный межпланетный номер, верно?

— Если мы найдем Еву, — сказал я, — ты первый об этом узнаешь. Только, ради Бога, никому не говори о халуках! Даже родным.

— Как скажешь.

— Я настаиваю, причем категорически!.. Кстати, я хотел затронуть еще один важный вопрос, который мы пока не обсуждали. Он как раз касается нашей семьи. Ты ведь понимаешь, что при голосовании по поводу предложения «Галафармы» в совете директоров решающий голос принадлежит маме?