— Какого вида допрос? — уточнил врач.

— На психотронной аппаратуре, предназначенной для людей, разумеется, — отрезал Элгар, пробормотав себе под нос, что он лично предпочел бы тиски для больших пальцев, раскаленную кочергу и «железную деву», однако ничего этого здесь, увы, нет.

Старомодная пытка дала бы мне по крайней мере слабую надежду обмануть противника. Но обмануть машины никому еще не удавалось.

— Отойдите, командир Элгар, — велел халукский доктор. — Нам необходимо провести предварительное обследование.

— Это ни к чему. Просто снимите ему паралич.

— Только после того, как мы выясним общее состояние пациента.

— Мать твою!.. Будьте осторожнее. Он опасен.

Воритак склонился надо мной и начал размахивать диагностическим аппаратом над моим телом и головой. Когда он дошел до левой руки, медицинский браслет предупреждающе пискнул. Халук вздрогнул от изумления, пощупал браслет через мой комбинезон, а затем сказал в наручное переговорное устройство:

— Ученый Милик! Зайдите, пожалуйста, в приемную больницы.

За спиной у доктора Воритака в почтительном молчании стояли двое массивных чешуйников, тоже одетые в зеленое.

По его жесту они подняли меня, так осторожно, как могли, положили животом вниз на носилки и отнесли в хорошо освещенное помещение, уставленное экзотическим оборудованием. Как я понял, это было приемное отделение в халукском стиле.

Чешуйники разрезали старомодными ножами мой заблеванный комбинезон, а затем и белье. Если у меня и была какая-то вера в халукскую медицину, она тотчас испарилась, когда доктор вызвал на экран электронный справочник и углубился в чтение. Я очень надеялся, что это не пособие под названием «Десять простых уроков починки человека».

Меня раздели, оставив связанным по рукам и ногам, и прикрыли теплым, но жестким стеганым одеялом. Брон бесстрастно наблюдал за мной, зажав под мышкой бластер. Он отпустил охранника-халука.

В комнату вошла грацильная особь в белом комбинезоне — похоже, женского пола. На поясе, которым была схвачена ее осиная талия, была масса всяких кнопочек и приспособлений.

— Что случилось, доктор Воритак? — спросила она низким гортанным голосом.

— Милик! Что, во имя Дающего Жизнь Всецелителя, это за аппарат на руке пациента-человека? Он запищал, когда я проводил диагностику.

Женщина велела чешуйникам немного повернуть меня, чтобы разглядеть медицинский браслет. Я из принципа застонал.

— Прибор для вливания медикаментов отмеренными дозами, — сказала она. — С его помощью в организм вводятся болеутоляющие средства и другие препараты. Этот человек выздоравливает после какого-то серьезного заболевания. Здесь, на экранчике, можно посмотреть, какой курс он прошел.

Она тронула одну из кнопок на браслете. Я краем левого глаза увидел бегущие слова.

Милик кивнула.

— Да, он выздоравливает после большой дозы облучения.

Организм излечился на девяносто два процента. Я очень советую вам, коллега, немедленно развязать ему руки. Они мешают циркуляции крови, и медицинский браслет не может функционировать нормально.

— Фиг вам! — коротко ответил Элгар.

— Слово не переводится, — констатировал Воритак.

— Нет, черт возьми! Айсберг останется связанным.

— Айсберг? — переспросила ученый Милик. — Его так зовут?

— Кто он такой — не важно. Займитесь лучше делом.

— Лаборант Авелок! Сейчас же развяжите пациенту руки И ноги, — велел Воритак.

Сделав шаг и оказавшись между мной и Бронсоном Элгаром, халукский доктор показал ему очень длинный средний палец. Этот жест на любом языке означает «Иди на хрен!».

Тем не менее голос переводчика остался спокойным:

— Послушайте меня внимательно! Никто не смеет оспаривать медицинские приказы моей персоны в моей собственной больнице. Вы хотите, чтобы мы занялись вашим пациентом или нет?

Брон, сверкая глазами, сделал шаг назад и схватился за «харвей». Однако, подумав немного, он, к моему удивлению, сдался.

— Ладно. Но если вы его развяжете, я должен остаться и присмотреть за ним.

— Пожалуйста, — ответил доктор. — Только не мешайте нам работать.

Крепкие путы ослабли. Мягкие руки Милик начали растирать мои занемевшие запястья. Я снова застонал и улыбнулся ей, пытаясь выразить свою благодарность. Поросшее гребнями экзотическое лицо практически не могло выражать эмоций, однако ее голубые губы чуть посветлели в уголках.

— Этого человека больше нельзя подвергать опасности, — сказал Воритак, сунув справочник в карман халата. — Он не только наполовину парализован дротиком — у него повреждены ребра, отбита почка и сильная травма спинной мускулатуры и кожного покрова.