— Ты давно знаешь Бориса?

— Бориса? — Тесс задумалась. — Не могу сказать, что вообще его знаю. Видела, пару раз, на приемах, которые организовывало Военное Министерство. Может, в детстве, изредка общались.

Ардан вздохнул.

— Что-то не так? — спросила Тесс чуть взволновано.

Арди промолчал. Не потому, что не хотел ответить, а потому, что не знал — как. Из головы все еще не выходил тот факт, что Бориса похитили вовсе не ради выкупа, а ради медальона. Медальона, связанного с госпожой Талией и демонологией. А может, что, скорее всего, куда более вероятно — созданной Талией Школой Хаоса.

Тогда, именно через Школу Хаоса, можно объяснить факт присутствия в уравнении Вселены Лорловой и призванных ею демонов. Каким образом? Отвлечение внимания.

Дознаватель или следователь не станут разделять, если не сведущи в магии, две детали. Госпожа Талия прочно ассоциировалась с демонами и на этом все.

Вопросов, конечно, в любом случае оставалось предостаточно…

Ардан снова вздохнул.

Чем дальше, тем сильнее он убеждался в правоте Милара. Что бы не замышлял Орден Паука (если тот, опять же, действительно существовал) — игра обещает быть долгой. И связан ли с происходящим тот Бездомный во Дворце Царей Прошлого? Или просто совпадение?

— Ты работаешь, да? — спросила Тесс.

Они уже успели подняться в трамвай и даже найти свободное место в, разумеется, конце вагончика на простой, деревянной лавке.

— М? — очнувшись, промычал Ардан.

— У тебя взгляды отличаются, — Тесс положила щеку ему на плечо. — когда ты размышляешь о Звездной магии, то выглядишь… как моя младшая сестра, когда размечтается о том, какую сладость выбрать в кондитерской. А когда… — она осеклась и чуть крепче сжала ручку от сумочки. — когда работаешь, то напоминаешь отца и братьев. У них такие же глаза. Как у охотничьих псов.

Трамвай размеренно качался из стороны в сторону, чем-то напоминая вагон поезда. Только вместо пейзажей бескрайних равнин, травяным морем тянущихся до горизонта, здесь высились дома. Плотно, плечом к плечу, лишь изредка сменяясь просветами проспектов и улиц, они закрывали собой робкие просторы, порой виднеющиеся за границами столицы.

— Давай, как-нибудь, погуляем у океана, — предложил Ардан.

— Давай, — легко согласилась Тесс.

Они снова замолчали.

— Спасибо.

— За что?

Ардан едва-едва коснулся губами тыльной стороны ладони — Тесс всегда снимала перчатки, когда заходила в помещение или в транспорт. Такая вот странная привычка.

— За то, что не спрашиваешь, что у меня на уме, — ответил юноша.

Тесс снова улыбнулась. На этот раз чуточку печально и, даже, устало.

— Жизнь в семье генерал-губернатора, со старшими братьями, ответственными за безопасность гарнизона приучила меня, Арди-волшебник, не задавать вопросы в двух случаях, — голос её звучал чуть тверже, чем обычно. — Когда я либо не хочу знать ответа, либо не должна.

— А в данном случае…

— В данном случае — мне не важно, — она потерлась, совсем как кошка, щекой о его плечо. — Когда ты рядом, мне спокойно. И легко. И уж извини за эгоизм, но пусть твои мысли, пока ты не захочешь или не сочтешь нужным ими поделиться, остаются только твоими.

Ардан повернулся к ней. Миниатюрной, хрупкой, рыжеволосой джазовой певице. Она лежала, прикрыв глаза, на его плече. Теплая и мягкая.

Люди, те кто постарше, смотрели на них двоих, переводили взгляды на руки и, не заметив колец, осуждающе хмурились. Кто помоложе — относились нейтрально, но тоже, порой, бросали недовольные взгляды.

Может зеваки даже думали что-нибудь скабрезное. Нелицеприятное. Но Арди было все равно. Он слишком часто ловил на себе такие взгляды; слышал шепотки за спиной; терпел, когда тыкали пальцем, чтобы позволить себе хоть на секунду отвлечься от маленького лучика счастья, неведомо почему оказавшегося у него на руках.

Дождь замедлил свой неугомонный ритм, а тучи чуть раздвинулись, позволяя городу поделиться между все еще не уснувшим солнцем и луной, пока еще не надевшей царственную корону.

Те отражались в лужах и сверкали на мокрых окнах.

И из груди Арди рвались слова. Три слова, если быть точным. Они пытались пробиться сквозь онемевшую глотку, стремились вырваться из кончиков дрожащих пальцев, сжимавших прохладную ладошку Тесс. Но, так и не найдя путь на свободу, остались внутри. Разочарованные, но не сдавшиеся. Спрятались где-то рядом с сердцем. Простые три слова. Которые оказалось так сложно сказать.

А через полчаса трамвай привез их на Двенадцатую улицу Армии Короны, шедшую параллельно Кривоводному Каналу. Здесь, на нечетной стороне, в седьмом доме, и жил капитан Пнев. Причем, по эту сторону от проспекта Инсмаиловского Полка (отдельный, гвардейский полк, прославившийся на войне с Тайей пару веков тому назад), венчавшегося Мостом Мучениц, если начинать отсчет от Кривоводного канала, то улицы Армии Короны нумеровались весьма странным образом. Сперва шла двенадцатая, затем одиннадцатая и так до девятой. И логично бы предположить, что следующей окажется восьмая, но… нет. Восьмая улица Армии Короны протянулась с другой стороны проспекта Инсмаиловского Полка. А с этой стороны череду улиц замыкала, почему-то, тринадцатая, следовавшая сразу за девятой.