Но и это было не всё. Тяжёлые танки Ис-2, Ис-3 и Т-10 просто поражали своей мощью орудия (у всех трёх — танковый вариант корпусной 122-мм пушки А-19), и если первый ещё напоминал силуэтом «тридцатьчетвёрку», только значительно «подросшую», то два других имели совершенно необычную форму лобовой брони, листы которой выдавались вперёд трёхгранным «наконечником». Башни — сферические, приплюснутые, что говорило о том, что снаряды, попав в них, будут рикошетить значительно чаще, чем от имеющиеся у нынешних и даже разрабатываемых на перспективу машин.

— Вот такую технику вы должны иметь в виду, создавая танки, с которыми Союз Советских Социалистических Республик будет отражать нападение империалистов. Такую, а не прожекты сверхтяжёлых монстров, которые даже невозможно будет доставить на поле боя, — подытожил показ Сталин. — А руководство Страны Советов окажет вам в вашей работе всемерную помощь.

Мне показалось, что и Духов, и Котин, создающие тяжёлые танки, и Астров, специализирующийся на создании лёгкой бронетехники на Горьковском автозаводе, принялись кивать потому, что они уже делают что-то похожее на показанные в Кубинке образцы. Как и мы с Морозовым.

39

Старший лейтенант Олег Лосик, 9 октября 1939 года

Четыре месяца очень напряжённой учёбы — это много или мало? Если учитывать, что все мы уже не просто закончили бронетанковые училища, но и служили в танковых войсках, а ко-кто даже повоевать успел. Но техника, которую мы осваивали в течение этого времени, настолько сложная, что знаний, полученных здесь, близ уральского села Чебаркуль, хватило бы на курс какой-нибудь Бронетанковой академии, если бы такая существовала. Видимо, именно из-за этого всех нас, красных командиров, закончивших курс обучения, после сдачи экзаменов повысили в званиях на одну ступень. И теперь уже не наши прежние инструктора, а мы занимаемся практическим обучением нового набора курсантов, часть из которых направлена сюда из войск, сражавшихся с японцами на реке Халхин-Гол. Зачастую — орденоносцев, заслуживших награды проявленными в боях доблестью и героизмом.

Их типичная реакция после первого знакомства с машинами, на которых им предстоит идти в бой в последующем, чаще всего сводится к словам:

— Эх, нам бы такую технику там, в Монголии!

Первое, что бросается в глаза тем, кто знакомится с нашими танками более близко, это то, что все смотровые щели заменены смотровыми приборами с очень высококачественными стёклами. Обзорность сквозь них просто превосходная, в отличие от того, с чем мне доводилось иметь дело. Прицел с увеличением тоже с очень высокой прозрачностью используемого в них стекла. Не искажает, не окрашивает изображение.

Это, конечно, касается лишь приборов, предназначенных для светлого времени суток. А есть ещё и такие, что позволят видеть в кромешной темноте. Вот у тех — да, изображение очень сильно отличается от естественного. Но оно и есть неестественное, поскольку его создаёт особый экран, преобразующий невидимые инфракрасные лучи, испускаемые специальной фарой подсветки, в видимое человеческим глазом изображение. Пусть всего на 400 метров, а у механика-водителя всего на 50 метров, но ведь это в полной темноте, без включения осветительных фар. А чего стОят дальномер, с высочайшей точностью определяющий дистанцию до цели, баллистический вычислитель, автоматически выставляющий угол возвышения ствола, и стабилизатор орудия, позволяющий вести огонь на ходу, а не с остановки!

Как я понимаю этих ребят после рассказов о том, что в реальности происходило у Халхин-Гола! Потери бронетехники были огромные. Если скоростные новейшие БТ-7 ещё имели шанс избежать поражения артиллерийским огнём противника за счёт немногим более толстой брони, скорости и манёвренности, то тихоходные и слабо бронированные Т-26 выбивались за милую душу. И не только попаданием снарядов противотанковых пушек, но и пулями японских противотанковых ружей калибром аж 20 миллиметров. Настолько мощных, что, как оказалось, нередкими были случаи, когда стреляющим из них отдачей ломало ключицу.

Впрочем, горели и БТ-7. Причём, иногда без всякого воздействия противника: устанавливающийся в них авиационный двигатель М-17 очень чувствителен к настройке зажигания. И при малейшем нарушении угла его опережения даёт мощную вспышку через воздушный фильтр карбюраторов. А если учесть, при какой жаре приходилось воевать, парЫ авиационного бензина воспламенялись мгновенно. Вплоть до того, что заводить танк разрешалось лишь в том случае, когда снаружи находился один из членов экипажа с огнетушителем наготове.

У бронеавтомобилей другая беда. Все они построены на базе «гражданских» автомобилей. А значит, перетяжелены в сравнении с базовыми машинами, их двигатели работают в более тяжёлых режимах. И к слабому бронированию, а также худшей, чем у танков, проходимости добавляются регулярные перегревы моторов.

Тем не менее, победа осталась за нами, враг разбит, а японское правительство признало поражение своей армии. Но если бы в решающих боях принимали участи наши Т-55, победа досталась бы куда меньшей кровью. Ведь этим танкам не страшны никакие из существующих в мире противотанковых пушек, а действие осколочно-фугасного снаряда сравнимо с эффективностью орудий корпусной артиллерии.