Названия деревни никак не вспоминалось… Мелькнула и исчезла идиотская мысль, что теперь придется новые мусорные контейнеры закупать — вон, ни одного не осталось, хотя надписывали их, нумеровали.

Мысль появилась и сгинула, голова по-прежнему оставалась пуста и странно прохладна. Хорошо, нос уже не болит. Зато ноги замерзли…

Игорь еще раз глянул на место, где должен был стоять такой знакомый Викин дом. Ни старого дома, ни тополей у подъезда, ни хоккейной коробки…

Пойдем обратно. В кроссовках чавкало, в сумраке подворотни было относительно сухо, но погода до удивления мерзкая. А день так вообще омерзительный…

Собственные следы чуть побледнели — снежок припорашивает. Отпечатки привели к дверям «Межкниги», держась за ручку двери, Игорь оглянулся: тишина, пустынная река вдали, темные следы полозьев давешних саней быстро блекнут — все гуще на них снежинки. Донесся едва слышный звон колокола. Из-за реки, что ли? Да ну в жопу, еще в этот бред вслушиваться…

Дверь поддалась, хотя имелись подозрения об ином. Доводчик неспешно закрывал створку, спине еще было холодно, лицу жарко. За стеклом внутренней двери виднелась стойка поста и макушка склоненного над кроссвордом пытливого Валерика.

Игорь зашел, вытер ноги о простор резинового коврика.

— Ключи давай!

— А тебя Игнащенко искала, — сообщил Валерик, доставая опечатанный пенал.

— Понял, зайду, спасибо, — Игорь пошел к лифтам, там, дальше у запасной двери лестница уводила вниз, в родной подвал.

— Велела сразу к ней идти! — мерзопакостным тоном сказал в спину охранник.

Вот, мля, это же уже было, даже слово в слово.

Кроссовки, хоть и вытертые, оставляли за собой влажные следы. У лифтов, понятное дело, никто не толкался, что в свете внешней обстановки не слишком удивляло.

На лестнице вновь напомнила о себе отбитая, хм, паховая область. Заодно вспомнилось, что «родной подвал» уже не такой уж родной. Игорь потрогал задний карман джинсов — складной нож был на месте, но сейчас казался не слишком убедительным оружием. Гвоздодер с собой носить, что ли?

Печать на дверях оставалась в неприкосновенности, да и что за пять минут с ней могло случится? Включив свет, Игорь повесил куртку и осторожно сел. Нужно попытаться осмыслить…

Не получалось осмыслить. Игорь смотрел в экран зачем-то включенного компа. Мыслей в голове не имелось, попросту не желала башка работать, анализировать и выдвигать логичные версии. Зато обосновалось под черепом понимание. До отвращения монолитное, округло-литое, твердое понимание. Ужасающее.

— Нет, так не пойдет, — прошептал Игорь, включая чайник. — Нужно вдуматься. Такого просто не может быть. Ты всегда думать пытался, нехер и отвыкать.

Не выходило. Отчаяние и страх — это вообще не мысли. Так… инстинкты мышино-крысиные. Нужно зацепиться, и шаг за шагом, неспешными логичными построениями…

Логики не наблюдалось. Спина мерзла. Игорь накинул бушлат — славная армейская модель, закупленная как спецодежда всему отделу. Никто не жаловался, все радостно порастащили бушлаты для дачно-охотничьих дел…

Мля, да что такое?! О бушлатах думать вполне получается, а о главном… Если не желает голова работать, нужно ее, суку, заставить…

Сжимая стакан с подстаканником обеими ладонями, Игорь еще раз глотнул горячего. Зацепиться, шаг за шагом. Вот с головы и начать…

Именно этого начинать жутко не хотелось. Попросту страшно. И все же…

Придвинутое к монитору зеркало отражало все ту же бледную физиономию. Ну, бледность в данном случае простительна, чуть распухший нос тоже понятен. Кстати, не так уж страшно своротило. В остальном морда как морда…

Игорь разглядывал свой лоб. Ничего такого. А ведь выходное отверстие от пули должно быть внушительным. Нет, ну что за бред — как можно не заметить выходную дырищу от пули? Там осколки костяшек будут болтаться на лоскутьях кожи, и всякое иное, весьма очевидное.

Нет, не бред. Вот в этом-то и имелась полная уверенность.

Пальцы пощупали затылок. Колючие короткие волосы, под кожей всякие впадины и неровности. Ну, череп все же не бильярдный шар, идеальностью форм не страдает. Вот углубление… Было раньше или нет? Довольно аккуратное. Так имелось оно раньше или нет? Как-то не приходило в голову ощупывать собственный череп на предмет запоминания рельефа. Пальцы проверили лоб: над надбровными дугами немедля отыскались какие-то подозрительные швы, совершенно незаметные внешне, но ощутимые кончиками пальцев. Неровные, несимметричные… Но существуют же там и естественные швы, и кто сказал что они ровные? Мнительность это все…

Игорь глотнул чаю и пошел прибираться на складе. Шуршала швабра, лязгал удобный, на длинном древке совок. Теперь иное дело, а то прямо какая-то рейхсканцелярия образца апреля сорок пятого…

Странно, с годами процесс уборки, так ненавидимый в детстве и юности, начинал приносить успокоение и даже некоторое удовольсствие. Что, конечно, противоестественно.

Больше всего пугали мысли о Вике… А что, если больше никогда…

Еще чего. Вот этого быть никак не может.