Едва я, гася инерцию, кувыркнулся по мягкой земле, как на меня сверху навалились несколько человек. Жаль, что никто из них не воспользовался артефактами, иначе я просто разметал бы их как кутят. А так уже через десять секунд я стоял на коленях со связанными сзади руками, без меча, без пояса, без рюкзака, в окружении шестерых вооружённых бойцов. Задний двор гостиницы «Кот и конь» освещался скудно, но даже без специального зрения мне было отлично видно: все выходы на улицу перекрыты, без магии бежать не получится.

— Ты Краум из Ривии? — вышедший из здания человек в надвинутом на глаза капюшоне ткнул в меня пальцем.

— Да. А ты? — вскинул я голову.

— Дознаватель Тиур, королевская стража, — усмехнулся тот. — Ты арестован по обвинению в убийстве и грабеже…

В местную каталажку меня везли в закрытой повозке. На руки и ноги надели тяжёлые кандалы и приковали к бревну, лежащему на дне кузова. С таким, даже если сильно захочешь, далеко не уйдёшь. Кроме меня в транспорте находились трое охранников, одетые, как и «таможенники-пограничники», в оливковые плащи и вооружённые короткими тесаками. Они следили за мной, не отвлекаясь, в три пары глаз.

Неужели у них тут со всеми подозреваемыми в убийстве такие строгости?

Ни в жизнь не поверю…

Чалиться в камере до утра мне не дали. Сразу же повели на допрос.

Допросная располагалась в подвале. В помещении было сыро и холодно, по стенам стекали капли воды, под потолком висели четыре светильника — артефактные, работающие на магии. Добраться до них не было никакой возможности.

Уже знакомый мне дознаватель Тиур сидел за широким столом, на столешнице лежал мой рюкзак, рядом — те вещи, которые раньше в нём находились.

Меня усадили на табурет, цепь от ножных кандалов прицепили к торчащему из пола кольцу.

Двое охранников выходить из допросной не стали. Просто отошли в стороны и замерли от меня слева и справа. Тесаков у них не было, тесаки им заменяли небольшие дубинки с окованными концами.

— Итак… Краум из Ривии, — дознаватель взглянул на меня с деланным любопытством. — Это твоё? — указал он на стол.

— Моё, — решил я не запираться.

— И это тоже? — Тиур выудил из разложенных вещей два рунных кристалла.

— Разве это запрещено? — поднял я бровь.

Дознаватель кивнул правому из охранников. Тот без замаха врезал мне дубинкой по рёбрам. Секунд на пять у меня перехватило дыхание.

— Здорово… объясняете… — прохрипел я, когда отдышался.

— Повторяю вопрос, — невозмутимо продолжил Тиур. — Это тоже твоё?

— Да.

— Знаешь, какие заклятия на этих кристаллах?

— Да.

— Какие?

— Призрачное копьё и воздушное лезвие.

— То есть, боевые?

— Да. Боевые.

— Зачем ты пронёс эти артефакты на территорию королевства?

— Я полагал, что запрещены только артефакты с мольфарской магией.

Дознаватель кивнул левому из охранников. Тот, как и правый, тоже шарахнул меня по рёбрам, только с другой стороны.

Я снова на какое-то время потерял возможность дышать, затем харкнул кровью и тяжело просипел:

— Я… взял их… на всякий… случай…

— Какой такой случай? — заинтересовался Тиур.

— Чтобы суметь… защититься.

— От кого?

— От… грабителей… например…

— Грабителей, говоришь? — прищурился дознаватель. — А это тогда что такое?

Он вынул из-под стола потерянный Шибуром мешочек и высыпал на стол содержимое.

— Десять кристаллов сапбри. По нынешней стоимости тысяч пятнадцать раштов. Откуда они у тебя? Случаем не от тех ли несчастных, которых ты убил днём в переулке недалеко от лавки старьёвщика Мартуса?.. Предупреждаю сразу: отпираться бессмысленно, свидетели опознали тебя входящим в тот переулок, а после там нашли трупы.

— Это они… напали на меня, а не я.

— Десятник Нарзай, родственник самого господина Ларуша, и двое его подчинённых, королевских гвардейцев? — рассмеялся Тиур.

— Я… не знаю, как их… зовут. Они… не представились. Но… это они… попытались меня… ограбить. А я… защищался. И я… ничего у них… не забирал…

Столь длинная фраза далась мне с трудом, каждое слово отдавалось дичайшей болью в горящих огнём лёгких, но всё же я произнёс её до конца. И дознаватель, как это ни странно, мне не мешал. Мало того, в конце моей длинной «речи» он достал из подстольного ящика какую-то трубочку, направил её в меня и быстро переломил.