Гномка высунулась фактически прямо под его ногами и с улыбкой подала странный острый, похожий на иглу кинжал с рукоятью, заканчивающейся мягким ворсом.

— Думаете это его? Или преступника? На оружие защиты не похоже.

— Надо будет показать экспертам, — кивнул Ганс, вертя в руках странную находку, — Я, честно говоря, затрудняюсь наверняка ответить, что это. Но явно не орудие убийства.

Действительно, острое как шило лезвие могло только колоть, а раны нанесены чуть ли не хирургическим ножом. Знание анатомии и, немножко, хирургии давали возможность сыщику до основной экспертизы понять главное и основное. Для напарницы же вся нижняя часть тела эльфа выглядела как непонятное кровавое месиво.

— На подоконниках следы пыли, убийца вышел не через окна точно, — доложила Нисса.

— Что логично, — ответил инспектор, — Весь дом спал, какой смысл покидать дом неудобным способом?

Ганс это уже давно понял. Нисса потупила взор, понимая, что сморозила большую глупость в глазах наставника. Она не удивилась бы, если напарник заявил, как именно убийца покинул помещение.

Сейчас Ганс присел рядом с большой лужей, растёкшейся у самого входа в комнату, пытаясь понять, что перед ним за жидкость по запаху и внешнему виду. Рядом с ней лежал позолоченный высокий кувшин.

— Похоже, что это вода, — констатировал инспектор, но вставать не спешил.

— Это кувшин для вина, — произнесла гном, подходя к нему и тоже всматриваясь, — Похоже, его опрокинул убийца. Но почему вода в кувшине для вина?

Часть лужи входила в большой пушистый цветастый мягкий ковёр из султаната Ашу, впитавшись в него почти наполовину.

— Если бы всё использовалось в этом мире по назначению, моя дорогая, всё было бы куда логичнее и проще, — констатировал Ганс и поднялся.

— Так, надо звать стражу, — продолжил следователь, — Потерпевшего отправить Фенику, пусть его ещё раз посмотрит. Ты возьми пробы еды и напитков, отправь алхимикам. Там, скорее всего, сонное зелье. И опроси всех свидетелей, особенно его охрану.

— А вы?

— А я немного прогуляюсь, — загадочно улыбнулся инспектор, — Увидимся позже в Управлении.

Нисса пожала плечами и вернулась обратно в комнату. Она не спешила звать сюда стражников. Ей хотелось ещё раз осмотреть комнату самой. Конечно же, вопрос о доверии к мастеру не стоял, скорее, она хотела проверить себя, чтобы потом, при случае переговорить с инспектором, и узнать, что же думает на тот или иной вопрос он.

Пока что глаз ложился лишь на характер самой раны, воду на полу, странный предмет под кроватью. А ещё девушка вдруг заметила на столике у кровати небольшой конверт. Он оказался вскрыт, по всей видимости, Ганс тоже заметил улику и осмотрел. Однако при близком просмотре из него выпала небольшая бумажка. Осторожно развернув её, гномка с волнением прочитала написанное витиеватым каллиграфическим почерком:

«Коль хочешь ты себя обезопасить,

оковы наложив,

бессмертие заполучить попробуй»

Звучало это в том месте, где она сейчас находилась крайне нелепо и странно. Какое бессмертие? Здесь же бордель, а не повивальный дом. Записку точно оставил преступник, больше некому. Мозг лихорадочно соображал. «Думай, Нисса, думай! — пронеслось в голове, — Эльф. Забрали детородные органы. Судя по следам, кроме кровавых, на кровати был половой акт. Эльфы живут долго, почти вечность… Думай! Ты на верном пути…»

Забрав записку и запихнув её в сумку, следователь позвала топчущихся в коридоре стражей, дала распоряжение о том, чтобы к ней привели всех, кто находился в здании ночью. Пока все собирались и выносили тело в специальную повозку, она собрала пробы с еды, вина, сока и прочих напитков, которые нашла: тех, что стояли на столах, лежали на полу, стояли в чанах на кухне. Не забыла и про собак, ловко уворачиваясь от лязгающих пастей.

Примерно через час большая сумка со звенящими подписанными флаконами отбыла в Управление с пометкой «срочно». Убийство советника — дело крайне резонансное и стояло на контроле у самого бургомистра и городского Совета. Гансу придётся докладывать о расследовании ежедневно.

Самым скучным, долгим и муторным процессом стала, конечно, беседа со всеми свидетелями. Сильно помогало быстро пишущее перо, записывающее показания и вопросы следователя. Пока они говорили, из головы девушки никак не выходили слова из записки. С одной стороны, было похоже, что убийца над следствием просто смеялся, либо он безумен. Либо он с ними играет в какую-то одному ему известную игру.

Ничего нового Нисса от разговоров с работниками борделя не узнала. Все они неожиданно почувствовали себя нехорошо и рухнули в объятия богини сновидений. Проснулись уже днём, от криков какого-то молодого стражника, который пытался их разбудить. Днём ничего необычного не замечали, всё как обычно, лишних неизвестных людей в здании не было. Сюда при свете солнца никого и не пускает группа мрачного вида головорезов — девочкам днём нужно спать и набираться сил. Похоже, что это бойцы банд нижнего города, контролирующие эту «точку».

И это ещё одна причина, почему разговор с большей частью этих существ, можно сказать, обречён на провал изначально. Бандиты не хотели говорить, так как боялись сболтнуть что-то лишнее о работе, да и сотрудничать со стражей для них дело крайне мерзостное. Единственный, с кем они, быть может, и стали вести диалог, — это с Вороном. Однако Ганс не счёл нужным общаться с ними, сочтя это простой формальностью для бумаг.

Под конец гном даже начала злится на напарника — она сейчас исполняла роль его секретарши и чернорабочего, в то время как он сам наверняка идёт по следу и уже раздобыл информацию куда интереснее, чем она. Не особо интересно слушать от девочек, сколько раз и в какое место с ними спарились до того момента, когда они отрубились. А рассказывали они это со всеми подробностями, видя как смущает это молодую гномку. Складывалось впечатление, что они получали от этого какое-то наслаждение, наблюдая, как тонкое личико Ниссы покрывается всё новыми и новыми оттенками красного и розового цвета, как меняется его выражение.