Вместе с этой вспышкой самоуничижения снова приходит осознание – назад дороги нет. Сейчас либо вперед, либо… хоть умирай.

Вот такое внутри настроение. Жалость к себе ласково окутывает, но я, словно от противной паутины, пытаюсь отмахнуться.

Я не буду себя жалеть.

Каждый человек сам выбирает дорожку, по которой ему идти. К сожалению, при рождении в роддоме не выдают географическую карту, поэтому куда именно ты придешь – в черное болото или прекрасный сад – покажет только сама жизнь. У меня есть определенные сомнения по поводу того, что выбранным мной способом можно прийти к чему-то хорошему, но я тут же снова озираюсь.

Пока я была честной, я просыпалась в своей комнате в Пьянково… А сейчас здесь. Так что по хрен на моральную составляющую. Она еще никого не сделала богатым или счастливым.

Как только слышу, что за Амиром захлопывается входная дверь, быстро поднимаюсь и заправляю свою кровать. А затем, замотавшись в белоснежное полотенце, бегу в гостиную.

Мои пакеты так и остались сваленными на пол. После того как Хаджаев меня оставил в ванной комнате, я побоялась идти сюда. Просто, чтобы снова не показываться ему на глаза, и он не захотел повторить. Слышала, многие мужчины не заниматься сексом несколько раз за ночь, но почему-то дагестанца я к таким несостоятельным не отношу. Уверена, что потенциал у него ого-го… Как и размер…

Опустив пакеты на кровать, начинаю примерку. Про себя я называю это «шлюшьей психотерапией». Слово это использую специально. Чтобы не было иллюзий.

Я уже приехала сюда, как наша корова Таська – на веревке и хлопая длинными ресницами. Приехала за Айкиными обещаниями «легкой» работы. Надо улыбаться – говорила она. Быть красивой. И пить шампанское. Вместо этого всего я мою ноги Амиру Хаджаеву, а потом он меня грубо трахает у стены.

Не-а. Так себе сказочка.

Нет, нет и нет. Я больше верить не буду и себя обманывать тоже. Хватит.

Примерив новый купальник, разглядываю его в зеркале. Фасон самый обычный: раздельный, с треугольными чашечками и узкими трусами. Повернувшись, замечаю синяки на бедрах и ягодицах.

Глаза прикрываю. Секундная слабость. Как помехи на экране, которые быстро проходят.

Снова смотрю на свое тело. Из-за переживаний я резко похудела. Да по мне вообще можно преподавать анатомию. Хоть ребра считай, хоть выпирающую сбоку, на животе тазовую кость исследуй.

Извлекаю из пакета белоснежную длинную юбку и такую же рубашку из льна. Одеваюсь быстро, волосы собираю в хвост, на глаза черные очки напяливаю. Тиффани, между прочим. С черной оправой и серебристыми вставками на широких дужках.

Очки безумно мне идут и придают статусности, что ли. Сильно мне они понравились вчера. Стоили, правда, дорого – порядка четырехсот долларов или… две минуты у холодной стены в ванной комнате…

Черт.

Захватив новую объемную сумку, выхожу из номера. Преодолев двадцать пять этажей на лифте, вежливо здороваюсь с девочками-администраторами и портье.

На такси решаю сэкономить. Пополняю карту и с пересадками добираюсь до «своего» старого пляжа. Встретиться с ним сейчас – словно в глаза самой себе посмотреть.

Сразу вспоминаю, как я ездила сюда из апартаментов и мечтала о том, что скоро уеду в Москву, немного подработав на вечеринках.

Дура!..

Спустя час самокопаний, на пляже появляются мои старые знакомые – Эмма, Георгий и маленький Арсений. Они рады меня видеть и вообще говорят, что потеряли. Оказывается, Георгий неверно записал мой номер или я, балда, продиктовала его не совсем правильно.

В любом случае мы опять обмениваемся контактами, и я снова строю песочные замки с их замечательным сыном.

Правда, так круто и масштабно уже не выходит… Просто детство закончилось… Это, к сожалению, безвозвратно.

Отряхнувшись от песка, переодеваюсь в пляжной раздевалке и тепло прощаюсь со своими единственными дубайскими друзьями. Шучу, что за мной должок – посидеть с Арсением, чтобы Эмма с Георгием отдохнули. Они смеются.

После этой встречи чувствую себя получше.

Снова запрыгиваю в автобус, но из-за собственных мыслей пропускаю свою остановку. Выскочив на незнакомой улице, озираюсь и, сжимая широкий ремень от сумки на плече, иду в обратную сторону. Туда, откуда только что приехала.

Дубай – безопасный город.

Дубай – самый безопасный город на земле.

Всё это я шепчу, когда навстречу мне выплывает внушительная толпа, состоящая из одних мужчин. Наверное, в ближайшей мечети завершился зухр или, как принято говорить, обеденный намаз.

Страх, помноженный на стыд, стремительно разрастается под ребрами огненным шаром. Легкая ткань рубашки прилипает к позвоночнику, ветер больше не охлаждает.

Когда ровняюсь с потоком, ноги дальше не идут. Сандалиями в раскаленный асфальт врастаю, а мужчины вереницей проходят мимо.