Металлургия же радовала. Все-таки создать своего рода научно-исследовательский центр с практической апробацией новых технологий — это лучшее решение. На данный момент пять кузнецов-мастеров, да еще и восемь подмастерий — это завод по местным меркам. Еще двух кузнецов я отправил в Выксу и, надеюсь, что на той руде они также начнут клепать и оружие, но важнее — сельскохозяйственный инвентарь.

Мы освоили новый вид доспеха — панцирь. Я так и обозвал эту броню. По сути, это кольчуга почти в пол, то есть прикрывала большую часть ног. Но разница с кольчугой в том виде, какой имелся на Руси, есть и существенная.

Так, главным отличием было то, что панцирное плетение отличалось от кольчужного плоскими кольцами более мелкого диаметра. Это обеспечивало большую по сравнению с кольчужными круглыми кольцами площадь прикрытия. При этом вес не менялся или менялся незначительно. А еще скреплялись такие плоские кольца шипом, что ускоряло процессы плетения. И дополнением к панцирю шли металлические пластины, которые еще больше увеличивали степень защиты в наиболее уязвимых местах.

Сотники, которых я еще месяц назад пригласил на презентацию такой брони, пришли не просто в восторг. Они посчитали, что с такими панцирями теперь вовсе неуязвимы. Лишь отчасти, но они правы. Подобныйдоспех использовался в иной истории очень долго, по сути, до окончания эры доспехов после перехода к массовому использованию огнестрельного оружия. Так что продолжаем в этом направлении работать.

В особое производство вылилось изготовление пик. Я знал, что гусарские пики тех, литовско-польских летучих гусар из иной реальности, были чуть ли не под пять метров длиной. Не знаю, как они управлялись таким оружием, но нам, даже сделав пики полыми, все равно не удалось столь их облегчить, чтобы можно было говорить о полноценном боевом применении. При этом менялась конфигурация седла, чтобы можно было не только приторочить штыри с перьями, но и ток — приспособление для удержания на весу пики, сильно облегчающее работу всадника.

Такой вот братский всадник должен быть вооруженным мощно, чтобы оружие соответствовало и эстетики с перьями, и броне и в целом заявке на звание сильнейших русских воинов.

Это, само собой разумеется, пика, сабля, а-ля «баторка» конца XVI века. Кроме того, я хотел наделить братьев и арбалетами. Малыми, даже миниатюрными, но могущими с пятнадцати метров, если не пробить доспех вражеского воина, то выбить его из седла. Ну, или напрашивается вариант стрелять из такого арбалета во вражеского коня. Крупный арбалет будет сильно мешать всаднику, а приторочить к седлу два небольших самострела, так и не самая сложная задача.

Жаль, но пока вот таких воинов мало — «ты, да я, да мы с тобой». Шесть полностью укомплектованных. Конечно, это я и мои сотники. Еще около пятидесяти комплектов на разных стадиях производства, которое на этом превратилось практически в мануфактуру с разделением труда. Однако, даже при самых смелых подсчетах больше ста пятидесяти человек полноценно снарядить не выйдет, прежде всего, проблема в арбалетах, да и Бог с ними, но сложности в производстве-переделке седел. А так же руды вновь не хватает.

Когда я и сколько спал, даже, порой, и не помнил. Потому что кроме мастерских я еще и ездил на поля, лично контролируя посевную. Инспектировали инвентарь и, когда один плуг поломался, отлетело крыло, был серьезный разговор с Маской. До обидного серьезный разговор, для него обидного. На вид — мужик, да такой, что всех за пояс заткнет, а гляди ты, какая цаца, обиделся он. Мол, за такую работу, что он делает, озолотился бы уже в Ростове.

Есть проблема, нельзя ее игнорировать. В отстраивающемся новом городе, Владимире, сейчас намечается нехватка ремесленников. Также нужны и кузнецы, как и остальные мастера в Нижний Новгород. Так что нужно лавировать между интересами ремесленного люда и увеличивать снабжение ремесленников, чтобы не сбежали. Мало того, если тот же Маска, ставший Михаилом в крещении, сбежит со всеми знаниями, которые он имеет, то придется радикально решать проблему. Убивать товарища — это последнее дело. Но сбежавший друг — не друг вовсе.

Интерлюдия

Василевс Мануил пребывал в отличном расположении духа. И это несмотря на то, что яхту, на которой отдыхал император, изрядно качало. Все же погода была не для того, чтобы совершать прогулки, пусть это даже плавание всего-то в заливе Золотой Рог, где волна куда меньше, чем даже на Босфоре.

Официальной причиной убытия василевса из дворца считалось то, что император самолично решил провести инспекцию всем укреплениям Константинополя, чтобы утвердить, или же переработать план реконструкции ряда оборонительных сооружений. И для такого пристального внимания к укреплениям Константинополя было оправдание. Сицилийский король, а в понимании Мануила, так и простой пират, Роджер II Сицилийский, во всеуслышание заявил, что готовит флот для того, чтобы взять Константинополь.

На самом же деле, Мануил хотел в более спокойной обстановке выпить, плотно поесть и послушать игру на лютне. Он не верил, что вообще кто-то, когда-то сможет взять столицу Византийской империи. Скорее Дунай потечет вспять и небо упадет на землю, чем сдастся Константинополь. Хотя, проблем в социальной сфере, да и в военной, в империи хватало и не стоило бы раскидываться такими громкими словами про нерушимость могущества Константинополя.

Василевс любил море, правда такой, своей, странной любовью. К примеру, император уже начинал переживать, когда его яхта входила в Мраморное море, еще больше он волновался, когда яхта проходила узкий пролив Дарданеллы. Ну а выход в Эгейское море, пусть и полное островов, вызывало у василевса панику, без того, чтобы видеть берега, он ходить в море не мог.