— Это значит, что у меня еще есть шанс, потому что Жизель сказала мне, что она навещает ее и помогает ей с новыми движениями. — Он шевелит бровями.

Господи Иисусе. Гребанные гормоны подростка. Прежде чем я заглушил дикое воображение мальчишки, подходит Чарли, услышав о танцах Бри. Он хлопает меня по плечу.

— Бри танцует, и я пойду посмотрю, каким новым движениям она учит Жизель. У женщины талант, как у Жизель, и если этот молодой человек впечатлен, то я должен взглянуть. Она танцует здесь, творя искусство, а не как в тех безвкусных местах. Бри для меня как дочь. — Говорит Чарльз.

Оуэн выглядит нервным и говорит:

— Да, но, когда я пришел, она танцевала немного по-другому. Это было… своеобразно. Как темный ангел, но синхронная с музыкой. Я не уверен, что ты хочешь это видеть. Мне понравилось, но ты, похоже, больше увлекаешься классикой, которой учит мисс Жизель.

Идя за Чарльзом, парни следуют за мной из спортзала в студию Жизель. Мне все равно, увидят ли ее Джейкоб, Ник и Брайан. Они видели ее в клубе, и сейчас меня интересует только женщина, которая сейчас танцует в студии. Парень выглядел завороженным увиденным, и теперь мне любопытно.

Когда мы все заходим в студию, у Жизель текут слезы по лицу, когда она смотрит, как ее лучшая подруга танцует, одетая в черное боди с блестящими сетчатыми колготками, черными каблуками на платформе и черными крыльями на спине. Она развевается, как темный ангел, двигаясь вверх ногами в форме буквы V, словно она невесома.

— Жизель? — Тихо спрашиваю я.

Она шмыгает носом, но ее глаза устремлены на подругу, и молчаливые слезы текут реками по ее лицу.

— Это прекрасная тьма, — шепчет она. «Ultraviolence» Ланы дель Рэй играет через динамики в студии. Она танцует, как будто не видит. Как будто темно и никто не смотрит. Никакого зрительного контакта с кем-либо. Никаких взглядов, чтобы признать, что все мы стоим здесь и наблюдаем за ней. Это преследует. Как будто мы наблюдаем за призраком, который решил появиться. Играет «Dark Side» Бишопа Бриггса, и Жизель ахает от выбора ее песен, зная, что они означают, что чувствует Бриана.

Чарльз грустно смотрит на меня. Он сопереживает ее боли. Думаю, мы все ее сопереживаем. Видеть ее такой — это меня ломает. Она скользит вверх ногами без рук, только ноги удерживают ее в воздухе, когда крылья раскрываются, как существо в темной фантазии.

Нейт входит и обнимает Жизель, вытирая ей слезы. Он смотрит в мою сторону, увидев Бри, и закрывает глаза. Бри испытывает темную боль, зловещую и коварную. Мурашки бегут по моей коже от того, как она танцует, словно существо, запертое в позолоченной клетке после охоты. Она танцует на шесте от пола до потолка, преодолевая границы. Бросая вызов чертовой гравитации. Это как смотреть представление из цирка де Солей. Держу пари, она могла бы дать им всем фору. Прямо как в ту ночь на мотоцикле. Она явно растягивает границы.

Когда она наконец ставит каблуки на землю, песня меняется на «Hurts Like Hell» от Fleurie. Это последняя песня, потому что она всегда танцует три песни, и я всегда наблюдал за ней, когда она танцевала. Всегда три песни, и слова этих песен болезненны и душераздирающи, что заставляет задуматься, как она справляется с болью и тьмой любого воспоминания, которое преследует ее. Это должно прокручиваться у нее в голове, как фильм.

Как я этого не видел? Но я знаю ответ, это было потому, что она любила меня, и это было все, что у нее было. Затем я сделал немыслимое, я сломал то, что осталось. Сказал ей уйти, как будто она не имела значения.

Песня набирает обороты, и она поднимается на самый верх, все головы следят за каждым ее движением. Она скользит по шесту, и это прекрасная темнота. Слова Итана проникают в мой разум, и я ненавижу его за то, что он признал ее, за то, что он хотел ее, за то, что он влюбился в нее. По правде говоря, я завидую ему, потому что я никогда не испытывал любви или не знал, как должна ощущаться любовь. Я никогда не любил женщину. Даже свою собственную мать. Единственная женщина, к которой я что-то чувствовал или которая меня хоть как-то волновала, — это Бриана. Неудивительно, что ее называют, королевой тьмы в клубе.

Она моя королева тьмы.

Музыка заканчивается, и она подходит, снимает крылья и обнимает Жизель, крепко ее обнимая.

— Я люблю тебя. Не плачь. Я просто пыталась показать тебе, как я танцевала в клубе, вот и все. — Говорит она ей.

— Твоя тьма просто прекрасна, и я так сильно по тебе скучаю. — Говорит Жизель Бриане, оставляя слона в комнате. Боль. Она не говорит ей, что все чувствуют ее боль.

Бриана ухмыляется.

— Я тоже по тебе скучаю. Моя балерина света.

Бриана смотрит на Нейта, изогнув идеально изогнутую бровь.

— Когда ты женишься на моей подруге? Я жду. — Говорит она, постукивая каблуком по полу и уперев руки в бедра.

Она смотрит в мою сторону, чувствуя, как мой взгляд впивается в ее тело, медленно лаская ее изгибы. Когда мой взгляд достигает ее лица, я молча подзываю ее пальцем, но она снова смотрит на Нейта, ожидая ее ответа.

— Мы ждали, пока ты вернешься. — Говорит он ей.

— Я здесь. Это не похоже на то, что я улетела на другую планету. — Говорит она, поддразнивая его.

Он улыбается, дружески толкая Бри.