– Саш, а ты не слишком много на себя берешь? Я что, должна с тобой согласовывать каждый шаг? Капец, конец света: пригласила друзей, не посоветовалась!

– А по-твоему, значит, нормально, что я прихожу домой, а ты с какими-то мужиками вино потягиваешь? – резонно поинтересовался Алекс из своего кресла.

– Ой, ладно, ты будто не знаешь, что это ребята из моей группы. И там были не только мальчики, если ты не заметил. Да что я перед тобой отчитываюсь? Это и мой дом, вроде как. Кого хочу, того и приглашаю, – отрезала Лера.

Она замолчала, словно предоставляя Алексу возможность возразить, но тот решил не усугублять. Зато она явно не была настроена спускать все на тормозах.

– А вообще, знаешь, меня уже правда это достало. Все делаешь, как считаешь нужным. Ты хоть раз спросил, нравится ли мне эта мебель, эта квартира, этот район? Посоветовался? А я, значит, должна у тебя получать разрешение на все? Александр Андреевич, разрешите сходить покакать?

Алекс по-прежнему молчал. Не потому, что нечего было сказать – наоборот, он так много всего и сразу хотел выразить, что просто не знал, с чего начать. Пока он подбирал слова, она решилась озвучить главное:

– Мы договорились с ребятами слетать на Мальту. Если ты меня не поддержишь, я все равно полечу.

Ему стало жарко, на висках вздулись вены, он изо всех сил старался сдерживать эмоции. Казалось, пауза затянулась на минуты, но на самом деле, прошла всего секунда, а затем он – сам не понял как, словно кто-то это сделал за него – произнес:

– Ну так давай, я тебя не держу.

Она вспыхнула, развернулась и ушла быстрым шагом на кухню.

«Как так-то?! Как вообще возможно то, что происходит?» – недоумевал Алекс. В голове словно в Тетрисе громоздились кирпичики воспоминаний из совсем недавнего прошлого: вот они гуляют по набережной, танцуют на концерте, принимают душ и готовят завтрак, катаются на велосипедах, загорают и играют в карты на пикнике, целуются в кинотеатре, утопают в небе планетария, а после полуночи добираются домой, гуляя от бара к бару.

Они познакомились около года назад на вечеринке у приятеля Марка. Весь вечер переглядывались, но Алекс так и не решился подойти. Потом корил себя, но через пару недель они вновь случайно встретились на другой тусовке, которую Дэн-бармен организовал для узкого круга друзей и завсегдатаев, чтобы презентовать свой рассказ, и тут уж он подошел к ней сразу. Да еще и выпалил все, что накопилось: как восхищался ей с первого взгляда, как думал о ней все это время и ругал себя за нерешительность, и что уже не представляет себе жизни, в которой ее не будет рядом – все в таком духе. Выложил все карты, продемонстрировал свою болезненную откровенность, желание и страсть – как говорится, сделал все, чтобы отпугнуть молодую девушку (ей только что исполнилось 22, а ему вскоре предстояло отметить третью круглую дату). Но оказалось, что и он ей сразу понравился, так что все с того момента закружилось в сумасшедшем вальсе.

Будучи девушкой эффектной, привлекающей всеобщее внимание и природной красотой, и ярким имиджем, Лера оставалась эмансипированной и деятельной, что для Алекса являлось одновременно и преимуществом, и недостатком. Плюс заключался в том, что если бы она не была таковой, они могли бы вовсе не познакомиться: Лера-минус-деятельность вполне могла бы предпочесть кого-то, кто позволял бы ей работать только над своей красотой, и посещать вечеринки в митинских барах она смогла бы только в тревожных снах.

Минусом же было то, что спорили они почти все время и почти по любому поводу. А если Лера в чем-то и соглашалась с ним сразу, то чаще всего, это означало лишь, что спор отложен. То, что он мужчина, а значит, решающее слово за ним – это вообще было табу: «Почему-почему я должна соглашаться? Это что еще за патриархальные штучки?»

Справедливости ради, до последнего времени это все больше походило на игру, на упражнения в риторике, а не на реальную попытку решить раз и навсегда, кто прав, кто виноват, и что делать. Никто ни на кого не обижался.

Его друг Марк всегда избегал серьезных отношений. «Лучше оставаться друзьями, – говорил он. – Любовники чаще всего расходятся навсегда, а зачем расставаться с приятным человеком? Нельзя, отдалившись, достичь той же степени доверия, которая была. Со многими сейчас было бы интересно и приятно дружить, а поздно». Алекс же влюбляся отчаянно, и его романы всегда оставляли после себя пепелища сожженных мостов.

Но на этот раз все должно было быть иначе. Он нисколько не сомневался, что нашел любовь всей своей жизни, испытывал к Лере самые нежные чувства, и не допускал даже мысли, что это может быть не навсегда. Любовь окрыляла, хотя риск слишком высоко взлететь и обжечься, настораживал: он боялся потерять ее, знал, что последующие попытки что-то исправить, наверняка его доконают.

Боялся, но все равно каким-то противоестественным образом приближал расставание.

Strangelove. That’s how my love goes.

Она вернулась в комнату с каменным лицом и начала собирать вещи. Алекс удивлялся, насколько в этот момент она не была похожа на ту Леру, в которую он влюбился – милую девчонку с открытым лицом и доброй улыбкой. Хотелось схватить ее за плечи и вытряхнуть всю эту дурь.

Видно было, что Лера уже почти плачет. Он понимал, что должен подойти, попытаться успокоить ее, найти нужные слова. «Ну, или хотя бы помочь донести ей сумки до метро», – вступал он мысленно в диалог сам с собой.