Инженер долго молчал, ковыряя веткой тлеющий костер.

– Вот что я думаю, – наконец сказал он. – По-моему, нужно выбрать золотую середину. Да, сейчас мы бросить автобус не можем. Мария Семеновна права, в автобусе, действительно, наша сила, это наш дом, наше укрытие от ветров, непогоды и врагов. Все это верно. Но и сидеть сложа руки тоже нельзя. Мы должны во что бы то ни стало найти эту ускользающую от нас трещину. И рано или поздно мы ее найдем, если, конечно, она еще не исчезла. А то, что она еще не исчезла, это я знаю точно. Вот что я нашел сегодня перед ужином в двухстах метрах вниз по течению реки, – и он вынул из кармана обыкновенную газету.

– Ну и что, – пожал плечами Борис. – Газета как газета. Наверное, кто-нибудь из наших обронил.

– Вот и я так сначала подумал, – продолжал Олег Павлович, – но потом случайно взглянул на число и…

– Какое? – вскочил Климов, сверкая от нетерпения глазами.

– Двадцать седьмое мая!

– А мы провалились семнадцатого, – сказал Николай, – значит, она оттуда?

– Вот именно!

– Дайте ее мне! – взмолился Климов и, не дожидаясь ответа, буквально выхватил газету из рук инженера. – Так, "Труд", 27 мая, все верно…

С горящими от возбуждения глазами Климов впился в драгоценную находку – весточку из двадцатого столетия. В течение следующих нескольких минут он полностью отключился от внешнего мира и с головой окунулся в знакомый, слишком знакомый мир далекого будущего.

– Семен Степанович, прошу вас, не отвлекайтесь, дело слишком серьезное, – попытался вернуть к действительности Климова Олег Павлович. – Необходимо наметить дальнейший план действий. Я предлагаю следующее. Каждый день, с одиннадцати до двенадцати, мы будем производить наши традиционные вылазки, но только в пешем порядке. Конечно, эффективность этих вылазок будет уже не та, но нам выбирать не приходится. Параллельно мы будем вести работы по укреплению лагеря. А когда мы сможем постоять за себя сами, не прибегая к помощи сего транспортного средства, тогда совершим на нем свою последнюю поездку и используем этот последний шанс до конца. Авось повезет!

Предложение Олега Павловича было принято не столь дружно, как следовало того ожидать. Климов и Борис стояли на своем, то есть на немедленном выезде. За один час, утверждали они, автобус пройдет столько, сколько пешком человек протопает за неделю, а если учесть, что среди колонистов есть женщины, то и того больше. Соответственно шансы нащупать трещину во много раз возрастают, и есть, по их мнению, прямой смысл рисковать.

Остальная часть колонии придерживалась мнения Олега Павловича. В конце концов большинство, конечно, восторжествовало, но Климов с Борисом своего мнения так и не переменили.

– Да поймите вы, – горячился Олег Павлович, – что среди нас женщины. Мы не можем рисковать ими. Лучше выждать. Я же не отказываюсь от вашего плана окончательно, я лишь предлагаю отсрочить его до лучших времен.

– Да и вы поймите, – парировал Климов, – что мы здесь живем, как на вулкане, и лишний день, даже лишний час, проведенный в этом мире, может стоить всем нам жизни. Как раз именно потому, что среди нас женщины и мы не имеем права рисковать, я считаю ваш план абсурдным.

Олег Павлович только развел руками. Спор был прекращен теми, кто выдвигался в качестве главного аргумента, то есть женщинами. Они полностью поддержали инженера, и оппозиционерам пришлось сдаться.

И снова потянулись дни…

На исходе третьей недели дом был почти готов, но проем в заборе оставался открытым, так как возникла трудность с петлями, обойти которую пока что не представлялось возможным. Климов ломал голову над этой проблемой днями и ночами, но ответа не находил.

Однажды вечером Николай, проводив колонистов ко сну, расположился с псом Первым у костра и приготовился коротать отведенные ему часы дежурства в одиночестве. Климов, собиравшийся было составить Николаю компанию, сослался на нездоровье и пошел спать.

Николай потеребил собаку за ухом и, вздохнув, обратился к ней со следующим монологом:

– Ну что, псина, хорошо тебе тут живется? На воле, на природе, среди лесов и рек, как далекие твои предки. Небось у прежнего своего хозяина дни и ночи коротала в темном коридоре, где-нибудь в пыльном углу на рваном половике. Так ведь? Вижу, что так.

Пес Первый преданно смотрел в глаза человеку и молотил хвостом по сухой земле.

– А здесь тебе каждый день кусок мяса обеспечен, хочешь -зайчатина, хочешь – медвежатина, а хочешь – оленина. Вот это жизнь! Верно?

Но пес больше не слушал своего хозяина. Он вскочил, настороженно вскинул уши и, глядя в сторону леса, зарычал.

– Что там? Зверь, наверное, какой…

В этот момент в лесу раздался дикий вопль, и в проеме между двумя половинами частокола, в том самом месте, где должны быть ворота, Николай увидел дикаря, отчаянно машущего руками, а метрах в десяти позади него несся здоровенный детина с дубинкой.

Николай вскочил на ноги. "Арбалет!" – вспомнил он про забытое им оружие и бросился к автобусу. Навстречу ему уже бежал Борис…