Шрифт:
Моя хозяйка тянет меня за руку.
– Идем, Ана.
Она говорит довольно мягко, при этом глаза у нее острые, пронзительные, и брови так же резко изогнуты. Я не раз и не два слышала ее приказы и отлично понимаю, что это он и есть.
Я облизываю губы и заставляю себя перешагнуть порог.
Вот та встреча, о которой ты мечтала годами, подбадриваю я себя.
Все будет в порядке.
Глава 3
Я никогда не бывала внутри дома мэра, что даже как-то странно: ведь он-то бывал во мне много-много раз.
Мой взгляд скользит повсюду: от изящных фарфоровых ваз с засохшими цветами до люстры из граненого стекла. В гостиной висит огромная картина, изображающая Антонио с семьей. Картину явно заказывали несколько лет назад: дети с тех пор уже успели подрасти.
Прямо под картиной, держа на коленях косу, сидит всадник.
У меня перехватывает дыхание. Меня вновь, как в первый раз, поражает его внешность: волнистые волосы, сверкающие зеленые глаза. Он весь словно высечен из камня: далекий, недосягаемый.
Я пытаюсь как-то примирить это впечатление с самым первым воспоминанием о нем.
Шея – кровавое месиво с торчащими сухожилиями. Лицо и голова в грязи и крови, волосы прилипли к щекам…
– Так, что это у нас тут?
Голос у него как медовое вино, и это возвращает меня в реальность.
Я смотрю, смотрю, смотрю, не отрываясь. Мой острый как бритва язык отказывается мне служить.
Пока мы с Элоа молчим, взгляд Голода буравит меня насквозь. Дойдя до глаз, он останавливается ненадолго, но видно, что всадник меня не узнает.
Не узнает.
Вся вина, весь стыд, все то, что я держала в себе годами… а он меня даже не вспомнил.
Я стараюсь не выдать горького разочарования. За пять лет работы на Элоа я ни разу не упомянула, что уже встречалась со Жнецом. Я согласилась на этот ее нелепый план только потому, что у меня с этим всадником осталось кое-что незаконченное.
К сожалению, финал зависит от того, вспомнит ли меня всадник.
Элоа делает шаг вперед.
– Я пришла к тебе с подарком, – вкрадчиво произносит мадам.
Всадник смотрит куда-то между нами, на лице у него выражение скуки.
– И где же он? У тебя в руках ничего нет.
Элоа смотрит на меня – знак, что я должна что-то сказать. Обычно я достаточно уверена в себе, а когда смелости недостает, выезжаю на притворстве. Но сейчас мне хочется только одного: провалиться сквозь землю.
Ты меня не помнишь? – едва не вырывается у меня.
Мы с ним – словно неоконченный разговор, висящий в воздухе.
– Подарок – это я, – говорю я вместо этого, возвращаясь к плану Б.
– Ты? – Он приподнимает брови, кривя рот в насмешливой улыбке. Его взгляд снова скользит по мне. – И что же мне прикажешь с тобой делать?
– Может быть, я сумею отогреть твое ледяное сердце.
Ну вот, острый язык все-таки дал о себе знать.
Теперь Жнец, кажется, почти заинтригован. Он берет косу в руку и встает.
Голод подходит ко мне. Каблуки его сапог щелкают по полу.
– Что там хоть под этой краской? – говорит он, подойдя вплотную. – Корова? Свинья?
Щеки у меня вспыхивают. Давно уже меня не бросало в жар от унижения. Только теперь я замечаю, сколько людей в этой комнате: не только Голод и Элоа, но еще и полдюжины стражников, – и все они это наблюдают.
Всадник усмехается.
– Думала, мне нужно твое тело? Да?
Голос у него жестокий.
Да. Именно так.
– Жалкое создание, – продолжает Голод, пристально разглядывая меня. – Ты что, ничего не слышала обо мне? Мне ни к чему твоя гнилая плоть. – Сверкнув глазами, он переводит взгляд с меня на Элоа. – Для вас обеих было бы лучше, если бы вы не пытались привлечь мое внимание.
Я чувствую перемену атмосферы в комнате и вспоминаю, как уволокли за дом семью мэра меньше часа назад. И теперь я вдруг с тревогой замечаю: подношения-то все здесь, сложены в ряд у ближайшей стены, а вот людей, которые их принесли, нигде не видно.
Мы ступили в опасные воды.
Стоящая рядом Элоа сохраняет невозмутимый вид.
– Ты когда-нибудь спал со смертной? – спрашивает она. Эта женщина ни в каких обстоятельствах не теряет деловой хватки.
Голод переводит взгляд на нее и лукаво улыбается – так, словно впервые за этот день что-то доставило ему удовольствие. Однако глаза у него холодные – таких холодных глаз я еще никогда не видела. Похоже, секс – последнее, что его занимает.