Тимофей сердито посмотрел на нее, но не ответил. Он снял калоши, затем – валенки. Калоши поставил у печи, на железный настил, а валенки положил на печь.

–Тимофеюшка, у меня прям сердце заболело. Я такая слабая становлюся, когда плохие новости доходят, – причитала мать, стараясь, как можно мягче подготовить сына к ужасной вести. —Вот сердце прихватнуло, сижу и бога молю, чтоб сегодня не забирал к себе. Я еще пожить хочу, чтоб на моего Тимофеюшку наглядеться.

Тимофей снял фуфайку, повесил с краю, рядом с верхней одеждой. Подтянул ватные штаны и подошел к раковине. Поднес ладони, и тощий язык рукомойника зазвенел своим противным, оглушающим звуком.

–А у меня с утра прям предчувствие было, что у нас не всё ладно, —перекрикивая железный звон, вытянулась Вера Петровна. —Вот прям как встала, так и поняла, что день сегодняшний черным будет.

–Есть, что пожрать? – вытирая руки вафельным полотенцем, спросил Тимофей у жены, ссутулившейся над ведром с картошкой.

–Через полчаса будет, а пока молока выпей, – бесцветным голосом ответила Светлана.

Мужик постоял рядом с ней, потом повесил полотенце на гвоздик, где оно и висело.

–А где Гришенька? —приторно-сладким тоном спросила мать, наблюдая, как меняется выражение лица у Тимофея.

–Скоро придет, к Ваське на полчаса заскочил. —Ответил Тимофей, уходя в свою комнату, чтобы послушать радио и немного остыть.

–Вот ведь как, где Гришенька пропадает, мы всегда знаем, а чем занимается твоя непутевая дочка – никогда не ведаем. В школу, значит, она не ходит, а только по мужикам бегает. И кто тот ирод, что ее попортил, а? Как теперь жить, Светка?

***

В доме Кучкиных все стояли на ушах. Алексей Владимирович, схватившись за голову, сидел у стола и покачивался, не зная, что делать. Его жена, Клавдия Степановна, охала и вздыхала, стараясь не потерять сознание. Дед с бабкой спрятались в комнате, Лиля слушала вопли матери, притворяясь, будто готовит домашнее задание за письменным столом. А Федя сидел напротив отца и покусывал нижнюю губу.

–Божечки мои, это что ж делается, а?? – задыхалась от волнения Клавдия. —И не сказал! Федька! Феденька! Да куда ж твои глазоньки смотрели? Да каким же местом ты думал?

–Знамо, каким, —буркнул Алексей, бросив на сына короткий презрительный взгляд. —Тем самым, которое обрубить надо, под самый корень.

–Это ж если кто узнает, я ж сгорю, со стыда сгорю! —накрывала ладонями свою голову Клавдия.

–Поди, знают уже, —поддакнул Алексей, опустив руки на свои колени. —Тимофей же ясно сказал, что к нему подошел кто-то там и донес, мол, ихняя девка с нашим Федькой куролесит.

–Еще и пригрозил, —исподлобья глядя на отца, проворчал Федя.

–Кишка у него тонка, —придав уверенности своим словам, Алексей встал.

–Да ты с ума сошел! Ведь и правда посодют, Аньке всего четырнадцать! – заголосила Клавдия.

–А пусть докажут. Может, это не Федя там побывал.

–И то верно, – чуть успокоилась Клава, – кому нужна такая беднота? Нам эти бедняки ни к чему. А ведь верно, Алешенька, если глянуть с другой стороны, то можно подумать, они на наше благополучие позарились, а?!

–Вот так и скажем, если начнут прилюдно по косточкам нас разбирать. —Согласился Алексей. —У них не то, чтоб деньжата водятся, даже баньку себе состряпать не могут, – неожиданно расхохотался он.

–Нищие и есть, —кивнула Клавдия. – Ни одёжи путной, ни обувки. Прижимистые, наверно. Ведь оба работают, Тимофей и Светка, а всё под матрасик складывают. Ха-ха!! На свои похороны, заранее!

–Ну вот, одну проблему разрешили, – довольный Алексей сел на прежнее место, – осталось разобраться…

Не успел он высказать свою мысль, как Федя встал и громко кашлянул в кулак.

–Кхе-кхе. Послушал я вас, дорогие мои, – поправил он ремень на штанах и вытянулся, – а теперь я скажу. Тут и думать нечего, женюсь на Ане и всё тут.

–Да ты сдурел?? – побагровела Клавдия. —Куда тебе жениться, двадцать один годок всего?

–Жениться, значит, рано, а работать в колхозе – в самый раз, —усмехнулся Федя.

–Ну ты это, —возмутился отец, – не путай рабочий труд с бл…..ом.

–А я и не путаю. Я жениться хочу.

–Феденька, —взмолилась мать, – на кой она тебе, девка эта? Что с нее взять? Маленькая она еще, зеленая. Ей сейчас замуж – это себя в хомут запрячь, узкий-узкий. Она ж – обуза. Ты пойми, сынок, тебе нужна другая жена, постарше, да поумнее. А с этой, что взять? Там, небось, в голове еще игрушки гуляют.

–Только другого формата, —уточнил Алексей Владимирович.

И Клавдия расплакалась.

–Не такую жену я тебя хотела. Не о такой мечтала. Да если б они зажиточными были, а то ж голытьба.