Всё изменилось с появлением Ярги – вернувшегося из небытия первого князя Нави. Когда Ярга понял, что власть над Тайным Городом, а точнее, над интересовавшим его в первую очередь Тёмным Двором ему никто добровольно не отдаст, он принялся формировать армию сторонников и сразу обратил взор на мятежных вампиров, имеющих богатый опыт противостояния Великим Домам. Объединить масанов оказалось сложнее, чем он предполагал, но в конце концов упорство, харизма и сила принесли результат: Ярга сформировал армию и атаковал Тайный Город, планируя нанести Великим Домам неприемлемый ущерб и одновременно поставить обычных челов перед фактом существования кровососов. Не получилось ни то ни другое. Великим Домам удалось сохранить режим секретности, а что касается армии, она была практически полностью уничтожена, бежать из Тайного Города удалось лишь жалким её остаткам. Раздражённый Ярга поставил на кровососах крест, а они, в свою очередь, занялись естественными в таких обстоятельствах междоусобицами: молодые и нахрапистые принялись выяснять, кто из них достоин занять место погибших лидеров. Марку тогда повезло – он оказался среди тех, кто вырвался из Тайного Города, и благодаря этому не только сумел сохранить клан под контролем, но увеличил охотничьи угодья, подчинив себе кровососов из крупнейших городов южной Франции, и расширил влияние на всю страну и часть северной Европы. Успех поднял Марка в собственных глазах и, наверное, стал причиной его не всегда адекватного поведения.

Сейчас барон Луминар жалел, что затеял перепалку в лавке Мамы Кали и прикончил того чела. Будь у него возможность прожить тот день заново, повёл бы себя иначе, но что сделано, то сделано, и теперь приходилось размышлять о том…

«К чему всё идёт?»

Вампиров никогда не было слишком много – количество хищников должно соответствовать количеству добычи, но пока их проблемы ограничивались лишь «походами очищения», кровососы чувствовали себя вольготно. А когда «походы» закончились, поскольку у Великих Домов возникли другие проблемы, стало совсем хорошо. Марк Луминар и другие лидеры масанов надеялись, что теперь никто не сможет бросить им вызов, но ошиблись.

Появилась Высшая Каста.

Великие Дома потеряли контроль не только над живущими по всей Земле кровососами, но и над человскими колдунами, которых начал объединять маг по прозвищу Бессмертный. Объединять в организацию, члены которой прекрасно знали, что на сленге ночных охотников зовутся пищей, но больше не собирались этого сносить. А ещё Марк знал, что как только Каста наберёт достаточную силу, начнётся охота на охотников и его народу будут предложены правила, похожие на введённые Великими Домами унизительные Догмы покорности. И их придётся принять, поскольку в противном случае начнётся война на уничтожение.

«К чему всё идёт?»

Именно к этому: Высшая Каста способна одержать победу над ночными охотниками. Барон Луминар это понимал, понимание выводило из себя и стало основной причиной срыва в лавке Мамы Кали: Марка вывело из себя отсутствие в глазах пищи страха. Пища почуяла силу, а Ярга, судя по всему, сбросил масанов со счетов.

– Мы тебе поверили. Мы встали под твои знамёна. Мы проиграли…

А хлеб проигравшего горек.

– Если Высшая Каста – это проект Ярги, мы напрасно с ними связались, – негромко произнёс Дэвид.

И только тут Луминар понял две вещи. Первое – в зал бесшумно вошёл помощник. Второе – последние слова он произнёс вслух. Впрочем, ничего страшного – Дэвид был его правой рукой на протяжении десятков лет и ему позволялось всё.

– Мы много чего сделали напрасно, – вздохнул Марк. – Но мы всегда были уверены в том, что делаем.

– И всегда будем уверены, потому что мы – избранные. Мы – ночные охотники. Недостижимая вершина эволюции, а все, кто нас окружает, – пища. Жалкая пища, место которой в загоне.

Дэвид не был склонен к пафосным речам, и его заявление было вызвано желанием поддержать друга и лидера: помощник понял и то, что барон пребывает в тягостных раздумьях, и то, чем они вызваны.

– Тебе не нравится то, о чём ты размышляешь, – тихо произнёс Дэвид.

– Я всерьёз обдумываю вариант объявления большого похода, – угрюмо ответил Марк. – Хочу предложить клану оставить Францию.

– Бежать?

– Сменить охотничьи угодья.

– Предложение сочтут проявлением трусости.

– Зато все останутся живы.

– Как только ты объявишь о своём решении – ты потеряешь власть.

– У меня попытаются её отобрать, – уточнил барон. – Но я уверен, что ты и другие преданные воины помогут справиться с бунтовщиками. – Пауза, за которой последовал яростный вопрос: – Ты ведь не считаешь меня трусом?

– Не считаю, – спокойно ответил Дэвид. – Я понимаю, что ты заботишься о клане, и сделаю всё, чтобы ты остался нашим лидером. Моим лидером. Я буду биться за тебя до последнего вздоха и не сомневаюсь, что мы победим бунтовщиков. Но у тебя никогда не будет прежнего авторитета.

– Потому что я откажусь от мести?

– Да, Марк, потому что не отомстишь убийцам наших братьев.

– Если мы займёмся мщением, то погибнем все.

– Не сомневаюсь, что так будет, – грустно подтвердил Дэвид.

– Тогда плевать на власть: уведу клан из Франции, а там… как решат охотники.

– Рискнёшь всем, чтобы их спасти?

– В порту убили всех, до кого дотянулись, а могли убить вообще всех. Они дали понять, что могли, а я хорошо понимаю намёки. – Марк вздохнул. – Высшая Каста в самом деле сильна, Дэвид, очень сильна.