— Я тоже постараюсь не мешать тебе разговорами.

На этой примирительной ноте двери лифта со звяканьем открываются, выпуская нас в вестибюль ресторана.

— М-м, какой тут вкусный кофе! — Я восторженно подношу чашку к носу. — И как обалденно пахнет! Зёрна будто минуту назад обжарили. А молоко! Ты пробовал? Словно из-под альпийской коровы.

— Молоко здесь обычное, из коробок, — охлаждает мой пыл Рафаэль. — Увидел в холодильнике. Кофе нормальный. Пойду ещё возьму. Тебе принести?

— Если можно, — набив рот воздушным круассаном, я радостно киваю.

Казус с ванной забылся, стоило сесть за стол. Завтраки в местном ресторане выше всяких похвал: тут и панкейки с ягодами, и свежевыжатые соки, и каши трёх видов, включая безглютеновую овсянку, и яйца, какие захочешь: хоть глазунья, хоть пашот, хоть скрэмбл…

— Почему при таком многообразии выбора ты ешь вот это? — искренне недоумеваю я, глядя на тарелку Рафаэля. В ней два яйца, сваренные вкрутую, и обычная гречка.

— Я привык так завтракать. Они легко готовятся в одной кастрюле.

— А ты будто сам себе завтрак готовишь, — насмешливо щурюсь я.

— Всегда, — невозмутимо произносит он, шарахнув ложкой по скорлупе.

Эта информация немного меня удивляет. Я была уверена, что Рафа — типичный бытовой абьюзер, считающий, что уборка и готовка — удел глупенькой самки, а не брутального самца. Готова поаплодировать Лиане, возможно, даже стоя. За годы совместного существования мне удалось приучить Витю лишь выносить мусор, вешать куртку и разбирать посудомойку.

— Но ты всё равно попробуй круассан. — Я придвигаю к Рафаэлю тарелку. — Ничем не хуже итальянских.

— Не хочу, — сурово отрезает он.

— Просто попробуй! — Из-за природного упрямства я не могу просто так сдаться. — Они такие вкусные и жирные! В одном круассане грамм сто сливочного масла!

— Говорю же, не хочу.

— Дома гречку поешь! — рявкаю я тоном сварливой матери. — Не бойся, никуда не денутся твои кубики на животе.

Раздражённо вздохнув, Рафаэль берёт круассан и откусывает. Я победно улыбаюсь.

— Ну? Вкусно же?

— Нормально.

— Тебе Лиана, кстати, не пишет? Вылет у них сегодня вроде.

— Писала с утра. Денег попросила.

Если бы за столом, помимо Рафа, был кто-то третий, мы бы обязательно переглянулись. Но так как кроме нас тут больше никого нет, приходится потупить взгляд и многозначительно протянуть:

— Я-я-ясно.

Витя тоже написал мне с утра. Денег, к счастью, не попросил, а пожелал хорошо провести время, выказав надежду, что по отдельности мы отдыхаем в первый и последний раз. Также сказал, что полностью мне доверяет, и если Рафаэль будет вести себя не по-джентльменски — он непременно поставит его на место.

На последнее утверждение я мысленно фыркнула. Если Рафаэль станет вести себя не по-джентльменски — я выкошу бритвой газон на его груди, а ночной треп выложу в сеть.

— Ты же в курсе, что они с Витей вдвоём летят? — переспрашиваю на всякий случай.

— В курсе. Он вчера мне писал.

Не похоже, что Рафаэль сильно обеспокоен соседством своей девушки с лучшим другом, судя по тому, как беззаботно жует круассан. Ну либо он мастерски держит покер-фейс, а сам вторые сутки тайком названивает психотерапевту и заливает слезами личку тарологу.

— И что он хотел?

— Просил присмотреть за тобой и быть повежливее.

— Очень мило, — иронизирую я. — А ты сказал Вите, что мы спим в одной кровати?

— На тот момент рассказывать было нечего, — глядя на меня поверх чашки, Рафаэль пожимает плечами. — Мы тогда только сели ужинать.

А ещё говорят, что женщины — хитрые лисы, а мужчины — бесхитростные зайки-правдорубы. Уж насколько Рафа прямолинеен, но всё равно нашёл способ выкрутиться перед лучшим другом.

— Зато Лиана мне ничего не писала, — говорю я, устав делать вид, что наша размолвка нисколько меня не тяготит. — А я-то думала, что у меня больше поводов для обид.

— Ревнует просто. Напишет, когда отойдёт.

— Кого ревнует? — недоуменно переспрашиваю я, округляя глаза. — Меня?

— Меня, — поправляет Рафаэль. — К тебе.

И добавляет самым будничным тоном:

— Дальше что делаем? Я бы на лыжах прокатился.

— Я хочу взять занятие с инструктором, — радостно сообщаю я девушке за стойкой. — Мне нужен самый лучший и самый терпеливый.

— Вы до этого катались на лыжах? — уточняет она.