Рафаэль со звяканьем откладывает вилку.

— Может, прочтёшь?

Помотав головой, я разворачиваю смартфон к нему.

— Читай сам, если хочешь.

Он быстро пробегается глазами по экрану. Толстовка на его груди гневно, но красиво натягивается, взгляд становится жёстким.

— Побудешь здесь, ладно? Я вернусь скоро.

Со смесью растерянности и волнения я наблюдаю, как он снимает куртку с вешалки. Ветреная часть меня разочарованно пищит: «А как же десерт?»

Когда дверь за Рафаэлем захлопывается, я набираюсь смелости заглянуть в телефон. Там, ожидаемо, ничего хорошего.

«Понятия не имел, что ты такая хладнокровная сука. Разрушила чужие жизни, отряхнулась и пошла дальше как ни в чём ни бывало. Рафе привет».

Я с тоской отхлебываю вино. Если я всё верно поняла, Рафаэль решил поприветствовать Витю лично.

Рафаэль

Мой некогда лучший друг открывает дверь так, словно поспорил с кем-то, что сможет содрать её с петель. Презрительно смерив меня взглядом с ног до головы, он скрещивает руки на груди. Так, в моем представлении, сварливая жена встречает загулявшего мужа-алкаша.

— Ответный привет тебе привез, — с порога поясняю цель своего визита.

Лицо Виктора покрывается пятнами. Недаром он айтишник — сообразил.

— Великодушно с твоей стороны доставить его лично. А чего же Агнию с собой не взял?

— А я-то думал, ты с порога хуями начнешь сыпать, — я разуваюсь, бросая куртку на комод. — Но ты, похоже, только ей хамишь.

— А может, каждый в своем болоте разбираться станет? — голос Виктора обвинительно взвивается. — Вместо того чтобы оскорблённую любовницу защищать, лучше бы Лиану успокоил. Она пару часов в прямом эфире рыдала.

— Я вроде совета у тебя не просил, — киваю в сторону коридора. — Давай лучше в комнату пройдем.

В гостиной включен телек, на столе стоит початая бутылка вина и полупустой бокал. Обстановка действительно располагает к интернет-общению.

Не дождавшись приглашения, я сажусь на диван. Виктор остаётся стоять.

— Давай начнем с того, что тебе стоило башкой думать, прежде чем соглашаться на такую аферу. Оставлять женщину наедине с мужчиной — заведомо провальная идея. Не скажу, что я о чем-то жалею. Но вот так вышло.

Глаза бывшего друга наливаются кровью.

— Охуевший ты друг, однако. Я-то, в отличие от тебя, Лиану не трахал.

— А ты так уверен, что я трахал Агнию?

— Я это, блядь, с самого начала подозревал, но каждый раз себя успокаивал, что ты никогда бы этого не сделал! Но тебе стояк оказался важнее дружбы!

Я и без того приехал сюда заведённым, а сейчас вскипаю окончательно. Ненавижу, когда пиздят и когда орут. У Вити в этом смысле комбо.

— Ты, блядь, думаешь, что все вокруг придурки, а ты один ебанный Д'Артаньян? Тогда начнём с того, что друг никогда бы не повёлся на провокации Лианы и не сорвался бы на Мальдивы, насрав и на меня, и на свою невесту.

— А ты сам…

— Чего ты, блядь, постоянно самкаешь? — перебиваю его. — Умей отвечать за свои поступки. Целоваться к Лиане не ты полез?

От услышанного Витя даже ростом меньше становится. Не ожидал, что она мне расскажет? Зря. Лиана выложила на следующий же день. То ли потому, что врать не хотела, то ли чтобы приревновал.

— Это было после бутылки рома… — сипит он. — И от злости на тебя и Агнию…

— Сейчас уже похуй. У каждого были свои причины поступить так, как поступили. Значение имеет только результат. Агния ведь сказала, что хочет расстаться? Ты же нормальным мужиком был. Какого хера ты её во всём виноватой делаешь? С горами кто обосрался? Ты. К Лиане полез тоже ты. Я могу ещё накинуть, — цежу я сквозь зубы, — но лучше сделай это сам.

Витя сосредоточенно хмурится, потом снимает бокал со стола и опрокидывает его в себя.

— Охуенно у тебя выходит всё. Я во всём виноват, а то, что вы с Агнией стали трахаться, — это нормально?

— Я обычно не рассуждаю, что нормально, а что нет. Мы все после поездки попытались жить как раньше, но не вышло. Оставаться друг с другом ради приличий — это хуйня какая-то. Ты взрослый вроде. Должен понимать.

— Тебе легко рассуждать. Это же ты уходишь, а не от тебя.

Мне надоедает смотреть на него снизу вверх, поэтому я встаю.