Из больницы ответили, что доктор Майкова уже уехала.

– Значит, скоро будет здесь, -заключил Байдаров.

Однако он успел выкурить еще одну папиросу, Березкин прочитал еще одну главу в «Трех мушкетерах», а Тани все не было.

– Негодная девчонка, – ворчал Байдаров.. – Конечно, заехала в какой-нибудь модный магазин посмотреть на тряпки.

– Таня не заедет, – заявил Березкин. – Она не такая девушка, она не интересуется тряпками.

– Много ты понимаешь в девушках.

Березкин не стал дискутировать на такую сложную тему. Он пошел в ванную и вынес большой картон, на котором сохли его пробные отпечатки с последней пленки. Ему не терпелось посмотреть, как вышла Таня на его снимках, и он сделал несколько увеличений.

– Покажи-ка, – заинтересовался Байдаров. – Ага…

Таня Майкова садится в машину… так, так… Таня Майкова в вестибюле гостиницы.

Березкин несколько смутился. На самом деле он сделал только те снимки, на которых была Таня, но Байдаров удержался от шутливых комментариев на эту тему.

– А вот Таня на трибуне во время доклада. Она говорила неплохо, ей много аплодировали, особенно студенты с галерки. Но больше всех, конечно, я… Хорошая девушка. – бы на твоем, месте влюбился в нее.

– Почему, именно, я? – покраснел Березкин.

– Мне нельзя, – заявил Байдаров, – потому, что… подожди, а это что за снимок?

– Это я вас у подъезда здешней больницы хотел снять.

– Вижу. Но что тут за машина?

– Не знаю. Подъехал кто-то.

Байдаров присмотрелся к снимку, потом встал с дивана и зашлепал босыми ногами к окну. Там он разглядывал снимок, повернув его к свету. Лицо его стало серьезным.

– Сережа, видишь женщину за рулем? Ты не знаешь, кто она?

– Нет, конечно. Тебе она понравилась?

– Очень понравилась, – Байдаров поспешно уселся на диван и взялся за ботинок. – Тем более, что я уже встречался с самим оригиналом. Сережа, эта женщина стреляла в тебя в Берлине.

Березкин пригляделся к снимку.

– Вот как?.. – протянул он. – Она очень красивая.

– Разве это ее оправдывает?

– Нет, я просто так… Но как она смотрит на Таню.

– Вот это-то меня и беспокоит, – заявил Байдаров, натягивая второй ботинок. – Пока я одеваюсь, сходи узнай, может быть, Таня уже приехала.

Но Тани в номере не было.

Байдаров быстро застегнул пуговицы на рубашке.

Березкин с некоторым удивлением и смутным ощущением тревоги следил за товарищем.

– Объясни, Яша, почему тебя так беспокоит появление этой женщины?

– Сереженька, эта женщина опасней той, которую выдумал в своем романе Дюма.

– Чем же?

– Тем, что она существует в действительности, и мы, к сожалению, уже с ней встречались.

– Но что она может сделать нам?

– Нам, может быть, ничего.

– Ты боишься за Таню?

– Да, боюсь. Очень боюсь. – думаю, здесь опять замешались витамины профессора Русакова.

– Яша! – встревожился Березкин. – тебя не понимаю.

– Потом, потом, Сережа. По дороге объясню, – Байдаров поспешно засовывал в карманы пиджака деньги и папиросы. – Пошли заказывать такси.

– Куда мы поедем?

– Поедем разыскивать Таню.

В больнице старшего врача не оказалось. Сестра ответила, что доктор Майкова сделала вливание больному и уехала более часу тому назад. Куда? Об этом она не знает.

– Может быть, она решила съездить на пляж?
– сказал Березкин.

– Одна? – Байдаров с сомнением покачал головой.

Они проехали на пляж.

Тани не было и на пляже. Купальщики уже разъехались. Багровое солнце садилось в мутно-серое море. Небо быстро темнело.

Друзья внимательно оглядели всю прибрежную полосу и вернулись в машину. Возле ближайшего ресторанчика Байдаров остановил такси.

– Позвоню в гостиницу, – сказал он. – отдам весь свой запас папирос швейцару, если он скажет мне, что Майкова находится у себя в номере.

Однако он вернулся еще более нахмуренным и на вопросительный взгляд Березкина только качнул головой.

На обратном пути мотор их такси раскапризничался.

Машина тащилась еле-еле, шофер нервничал, то и дело дергал за рычажки карбюратора. Наконец, мотор чихнул подряд несколько рази замолк совсем. Шофер с ходу подрулил к обочине дороги, сконфуженно извинился и, открыв капот, забрякал ключами.

Друзья молча вылезли на шоссе. Мягко шурша резиной покрышек по асфальту, проносились машины, заливая дорогу прыгающими потоками мертвенно-белесого света. От шоссе куда-то в сторону сворачивала дорога, засыпанная светлым гравием и обсаженная кустами акаций. Байдаров и Березкин пошли по ней, пока лучи фонарей не перестали мелькать перед глазами.