– Неужели ты на самом деле был уверен, что я не в состоянии выявить твое присутствие или истолковать то, что подсказывают мне мои чувства?

Маккай понимал, что Говачин не в состоянии разглядеть то, что скрывается под внешней насмешливостью. Мррег повернулся к слуге, который завязывал зеленые ленты на спине фартука. Для этого Старому Говачину пришлось наклониться вперед.

– Чуть туже, – распорядился он.

Слуга затянул ленту.

Обращаясь к Маккаю, Мррег сказал:

– Извини, что я отвлекся. Это должно происходить в определенном темпе.

Маккай выслушал, оценив на Досадийский манер. Он видел здесь подготовку к важному Говачинскому ритуалу, абсолютно для него неизвестному. Неважно. Время еще есть. Маккай продолжал говорить, прощупывая оборону этого Мррега.

– Когда вы нашли свои собственные необычные применения для Досади…

– Необычные? Это же универсальная побудительная причина, Маккай, что кто-то пытается снизить конкуренцию.

– Правильно ли ты определил цену, ту цену, которую тебя, может быть, попросят заплатить?

– О да. Я знаю, что мне, может быть, придется заплатить.

В голосе Говачина сквозило смирение, редкость для расы людей-лягушек. Маккай колебался. Слуга, принесший фартук, покинул комнату, так ни разу и не посмотрев в сторону Маккая. А ведь там был экран, чтобы показывать, видит ли Мррег того, кто его вызвал.

– Тебя интересует, почему я послал заместителя нанять Легума? – спросил Мррег.

– Почему именно Аритча?

– Потому что он является кандидатом для… большей ответственности. Знаешь, Маккай, ты меня изумляешь. Ты, несомненно, знаешь, что я мог бы сделать с тобой за эту дерзость. Тем не менее, это тебя не пугает.

Это открыло больше, чем могло входить в намерения Мррега, но он по-прежнему не сознавал (или его не заботило), что же видит Маккай. Со своей стороны, Маккай сохранял вежливую мину, столь же невыразительную, как у любого Досадийца.

– У меня единственная цель. И даже мой Клиент не заставит меня от нее отказаться.

– Функция Легума, – согласился Мррег.

Вернулся слуга белого передника, неся острую бритву. Маккай мельком увидел украшенную драгоценностями рукоятку и блестящую кривую режущего лезвия около двадцати сантиметров длиной. Бритва изгибалась крутой дугой. Слуга встал лицом к Мррегу, спиной к Маккаю. Он заслонил собой инструмент.

Левый бок Мррега был частично загорожен от Маккая слугой. Мррег склонился вправо и всматривался в экран.

– Тебя никогда не информировали о церемонии, называемой нами Лаупак. Она очень важна, и мы проявили небрежность, изъяв упоминания о ней из твоего обучения. Лаупак была весьма важна до того, как такой… проект, как Досади, смог бы быть приведен в движение. Попытайся понять этот ритуал. Я помогу тебе подготовить твое дело.

– Каков был твой Филум? – спросил Маккай.

– Это больше не важно, но… хорошо. Это был Великий Пробуждающийся. Я был Верховным Магистром в течение двух декад до того, как мы приняли решение по Досади.

– Сколько тел Обода ты использовал?

– Мое последнее. Это тоже уже не важно. Скажи мне, Маккай, когда ты заподозрил, что Аритч только заместитель?

– Когда я понял, что не все Говачины были рождены Говачинами.

– Но Аритч…

– Ах, да: Аритч готовится сделать карьеру.

– Да… разумеется. Понимаю. Досадийское решение должно было выйти далеко за пределы нескольких Филумов или единственного вида. Там должно было быть… Я уверен, что вы. Люди, называете это «Верховным Командованием». Да, это должно было быть очевидным для того, кто так же насторожен, как ты теперь. Думаю, нас ввели в заблуждение твои многочисленные браки. Это было умышленно?

Будучи в безопасности под Досадийской маской, Маккай решил солгать.

– Да.

– Ахххх.

Мррег напоминал воздушный шарик, из которого выпустили воздух. Но он сумел взять себя в руки.

– Понимаю. Нас заставили поверить, что ты что-то вроде дилетанта с извращенными эмоциями. Это было расценено как порок, который можно использовать. Значит, есть другое Верховное Командование, о котором мы даже не подозревали.

В концепции вселенной Консента в Мрреговом представлении обнаружились колесики внутри колесиков. Маккай подивился тому, как много сумели вместить, казалось бы, немногочисленные слова их беседы. Говачин долгое время был вдали от Досади и не был там рожден, но было нечто, давившее на Мррега сейчас, вынуждая его подойти к пределу своих знаний о Досади.

Маккай не прерывал его.

– Мы не ожидали, что ты проникнешь в сущность личности Аритча. Но это не было нашим намерением, как ты знаешь. Полагаю…

Что бы там Мррег ни полагал, он решил об этом не говорить, размышляя вместо этого вслух.

– Можно почти поверить, что ты родился на Досади.

Маккай сохранял молчание, позволяя заключенному в этой догадке страху наполнять сознание Мррега.

– Ты обвиняешь всех Говачинов? – немного погодя спросил Мррег.

Маккай по-прежнему молчал.