– Конечно он будет присутствовать, – я вздохнул. – Ему ещё нужно проследить, как его служба начинает работать в Москве. Вот только он испросил позволение присоединиться к нам немного позже, потому что именно сейчас сильно занят.

– И чем же таким важным занят господин Макаров? – Лиза нахмурилась. – Что может быть важнее твоей коронации, Саша? Неужели какой-то мерзкий заговор?

И это говорит женщина, которая, может быть, и не принимала участия в заговоре против Павла Петровича, но которая его молчаливо поддерживала. Или же «у них шпионы, а у нас разведчики»?Этот принцип действует во все времена и применяется к любым условиям. Да, похоже на то.

– Саша, почему ты молчишь? – она приложила руки к вспыхнувшим щекам.

– Пытаюсь кое-что понять, – я криво улыбнулся. – И нет, Лизонька, не волнуйся, Александр Семёнович не расследует очередной заговор. Все заговорщики пока судорожно полируют драгоценности, чтобы блеснуть на коронации. Но господин Макаров действительно очень занят, он делит отставных лошадей, предоставленных Михаилом Илларионовичем Кутузовым с Архаровым и Вороновым. Поверь, на конюшнях, устроенных специально для нужд полиции и Службы безопасности, сейчас идёт бойня.

– Я не очень хорошо понимаю, – Лиза сжала пальцами виски.

– Я тоже не очень хорошо понимал, почему эти ведомства не были снабжены лошадьми. Но разбираться не буду иначе увязну. Главное, что конюшни начали создаваться, конюхи начали наниматься, а лошади, отслужившие своё в кавалерии, начали в эти конюшни поставляться. Большее я просто физически не успел сделать, потому что мы уезжали, – я вздохнул, прикинув объём предстоящей работы только вот по этим ведомствам.

– Ваше величество, – напомнил о себе Сперанский. – Гонец.

– Да, гонец. Ты проверил, что за послание он везёт? – спросил я, поворачиваясь к нему.

– Конечно, ваше величество, – Сперанский удивлённо посмотрел на меня. – Но вам лучше принять этого гонца лично, ваше величество, потому что я пока не понимаю, как реагировать на новости, которые он привёз.

– Впускай его. Надо же знать, что так спешно хочет мне передать Александр Семёнович.

– Слушаюсь, ваше величество, – Сперанский наклонил голову и вышел из гостиной, в которой мы с супругой с утра расположились.

Елизавета прошла к дивану и уселась на нём, с интересом поглядывая на дверь. Я её не отсылал. Если в документах, привезённых гонцом, будет что-то действительно секретное, то я просто ей об этом не расскажу. Лиза очень умная женщина и прекрасно понимает правила игры. Но на рожон не лезет и вообще пребывает почти всегда в прекрасном настроении. Всё-таки она любила Сашку, и я надеюсь, не перестала его любить.

Вот только привычка этих немецких дам, к которым относились моя жена, невестка и даже мать, писать бесконечные письма, в том числе своим немецким родственникам, заставляла меня даже в присутствии жены вести себя крайне осторожно. Я вообще поймал себя на мысли, что могу доверять не больше чем десятку человек из своего окружения, и моя семья, увы, в это число не попадает.

В комнату вошёл гонец. Шляпу он держал на согнутой руке, а волосы были влажными. Получается, что он скакал под дождём и прибежал ко мне, даже не обсохнув. Да и Сперанский, получается, долго его в приёмной не мурыжил.

– Капитан Гольдберг, ваше величество, – отчеканил гонец и сделал шаг в моём направлении, протягивая конверт.

– Ну что же, посмотрим, что мне хочет сообщить Александр Семёнович, – пробормотал я, забирая конверт из рук капитана.

Сургучная печать была вскрыта. Сперанский своё дело знал. Вскрытие писем – это не только отсеивание совсем уж ненужной для меня информации, но и определённая мера безопасности. И иногда случалось, что мой секретарь не знал, что делать с той или иной информацией. Тогда он сразу же притаскивал эти письма мне, не откладывая на утро, когда я разбирал отложенную им для меня корреспонденцию. Вот и сейчас Сперанский не знал, как поступить, и предложил мне решать самому.

Открыв письмо, я принялся читать, внимательно вдумываясь в каждое слово. Дочитав до конца, почти минуту смотрел на лист невидящим взглядом, потом встряхнулся, словно меня охватил озноб. Преувеличенно аккуратно свернул письмо и убрал его в карман. После чего посмотрел на капитана.

– Вы знаете, что здесь написано, капитан? – негромко спросил я его.

– В общих чертах, ваше величество, – очень осторожно ответил Гольдберг. – Я не так давно вернулся из Англии, и Александр Семёнович сразу же отправил меня догонять ваш поезд.

– Вот как? – я внимательно осматривал его. Высокий, подтянутый, темноволосый и темноглазый. Женщинам, скорее всего, нравится. И особенно им нравится этот едва уловимый флёр опасности, который окружает капитана. Словно передо мной стоит хищник, пока спокойный и контролируемый, но готовый сорваться в любой момент и ринуться на добычу. – Как ваше имя, капитан Гольдберг?

– Иван Савельевич, ваше величество, – он на секунду замешкался, прежде чем ответить. Словно не ожидал, что я могу спросить нечто подобное.