Высокие окна, обрамленные тёмно-зелёными шторами, впускали мягкий свет солнца, который едва пробивался сквозь плотные облака. На каминной полке тикали антикварные часы, отсчитывая мгновения, которые казались бесконечными.

Его жена, Дарья, стояла у окна, глядя на сад. Её стройная фигура, облачённая в элегантное изумрудное платье, казалась хрупкой на фоне массивных дубовых стен. Волосы были аккуратно уложены в изысканную причёску, но несколько выбившихся прядей придавали ей слегка взволнованный вид. Глубокие глаза отражали беспокойство, которое она тщетно пыталась скрыть.

— Дорогая, — тихо произнёс Валерий, отрываясь от своих мыслей. Его голос звучал глухо, словно доносился издалека.

— Да, Валера? — ответила она, стараясь придать голосу спокойствие, но лёгкая дрожь всё же выдала её волнение.

Он тяжело вздохнул, поднялся со стула и направился к ней. Его высокий силуэт облегал тёмный костюм, подчёркивающий аристократическую осанку и скрывающий усталость последних дней. Седеющие волосы были слегка взъерошены, а в глазах читалась смесь решимости и тревоги.

— Нам нужно поговорить, — произнёс он, останавливаясь рядом. Он посмотрел в окно на пейзаж, пытаясь найти подходящие слова.

— О чём? — Дарья слегка нахмурилась и спросила, хотя уже догадывалась о теме разговора.

— Ситуация стала гораздо серьёзнее, чем мы думали, — начал Валерий, всё ещё не глядя на неё. — На нашу семью может начаться усиленная охота из-за скачка ранга Добрыни. Поэтому нам нужно покинуть Российскую Империю. Чем скорее, тем лучше. Хотя бы на первое время…

— Покинуть? Но куда мы можем поехать? — вздохнула она, пытаясь осознать всю серьёзность происходящего.

— У меня есть связи, — ответил Валерий, слегка сжав её руки. — Для такого случая я сохранил кое-какие контакты. Один человек должен мне услугу. Я думаю, он сможет помочь нам в Пруссии.

— Пруссия? — Дарья подняла брови. — Ты говоришь о герцоге Людвиге фон Райнере?

— Именно, — он кивнул. — Мы с ним когда-то договорились, что в случае необходимости можем рассчитывать друг на друга.

— Но ты ведь знаешь, что он человек непростой. Ты уверен, что он выполнит своё обещание? — жена задумалась на мгновение.

— В его понимании честь и обязанности стоят превыше всего, — Валерий усмехнулся, стараясь успокоить Дарью. — К тому же, я уже начал процесс продажи нашего имущества в Перми. Деньги нам пригодятся на новом месте.

— Хорошо, дорогой, я полагаюсь на тебя, — сказала Дарья. — Я начну собирать необходимые вещи.

Валерий тихо обнял жену, и они стояли так некоторое время, погружённые в молчание. Затем Дарья тяжело вздохнула, поцеловала его в щеку и направилась отдавать приказы слугам.

Глава Рода, закрыв за ней дверь, остался один. Он выкурил пару сигарет подряд, размышляя о предстоящих переменах. Затем взял трубку и набрал номер. Валерий долго ждал, пока на том конце линии ответят, и начинал уже нервничать. Наконец раздался строгий голос с характерным акцентом.

— Слушаю!

— Добрый день, герцог, — начал Валерий, стараясь звучать дружелюбно. — Это Валерий Добрынин. Надеюсь, вы помните меня.

На секунду повисла тишина, затем последовал ответ:

— Конечно, помню. Как забыть человека, который обыграл меня в шахматы на моём же дне рождения? — голос Людвига звучал сухо.

— Рад, что вы не держите зла за ту победу, — улыбнулся Валерий, хоть собеседник и не мог этого видеть. — Мне нужна помощь, и я подумал, что вы могли бы её оказать.

— Помощь? — переспросил герцог. — Какого рода помощь?

— Мы с семьёй собираемся переехать в Пруссию. Ситуация в Империи стала для нас весьма неблагоприятной, — осторожно подбирал слова Валерий. — Я помнил о вашем обещании и надеялся, что вы сможете помочь нам с обустройством.

На другом конце провода воцарилась напряжённая пауза. Затем Людвиг заговорил холодно и отчуждённо:

— Боюсь, я не смогу помочь вам, господин Добрынин. В Пруссии вы вообще не можете на помощь рассчитывать!

— Но… Почему? Мы же договаривались, — Валерий опешил. — Я помогал вам тогда, и вы обещали…

— В Пруссии нет места для вашего Рода, — перебил его герцог. — Особенно после того, что произошло.

— Что вы имеете в виду? — Валерий почувствовал, как сердце сжимается от предчувствия беды.

— Ваш сын, Добрыня, несколько часов назад отправил моего сына, Альфреда, в кому. Он находится между жизнью и смертью, — Людвиг вздохнул, и в его голосе звучала горечь.