— Ну что, вот и наш смельчак, — произнёс он с сарказмом, меряя меня взглядом, словно рентгеном.

— Добрый вечер, — я встал и попытался изобразить что-то среднее между поклоном и дружеским жестом. — Рад возможности познакомиться лично… пока у меня ещё есть такая возможность.

— Что ж, похвально, что не сбежал при виде меня, — усмехнулся он хищно. — Но это не значит, что разговор будет приятным.

— Папа! — возмутилась Виктория. — Пожалуйста, давай обсудим это спокойно.

Он поднял руку, останавливая её протесты, и твёрдым голосом произнёс:

— Все разговоры мы обсудим позже. А сейчас, молодой человек, прошу проследовать за мной в кабинет.

— Конечно, — кивнул я, бросив последний тоскующий взгляд на недопитый чай.

Мы пошли по длинному коридору, и тишину нарушали только эхо наших шагов и, кажется, мои нервные мысли. Что ж… Посмотрим, что из этого выйдет.

Временем позже

Выхожу я из кабинета — невозмутимый и загадочный. Дубовая дверь за спиной захлопывается с глухим щелчком, и тишина коридора обволакивает меня. У меня всё прошло чудесно: я ведь не первый день живу и знаю, как этот мир устроен. Но Маша и Вика об этом пока не в курсе.

Девушки стоят у парадной лестницы, лица напомнили двух настороженных сов, внезапно ослеплённых дневным светом. Глаза — огромные, полные тревоги и ожидания — устремлены прямо на меня.

— Ну что? — нетерпеливо спросила Маша, поправляя выбившуюся прядь.

— Как всё прошло? — подхватила Вика, скрестив руки на груди. Она старается выглядеть невозмутимой, но я замечаю, как она покусывает нижнюю губу — её неизменная привычка при волнении.

Но я лишь пожал плечами и натянул на лицо лёгкую улыбку.

— Да нормально всё, — ответил с притворной небрежностью. — Поговорили о том о сём. Ничего особенного.

— Ничего особенного? — Маша прищурилась, глядя скептически. — Ты провёл час наедине с самым грозным человеком в округе, и это «ничего особенного»?

— Ну, не час, — поправил я. — Минут сорок пять.

— Очень смешно, — фыркнула Вика.

Понимая, что от расспросов не уйти, я вздохнул и бросил взгляд на мраморные колонны, тянущиеся к потолку, словно стражи этого величественного дома. Портреты предков Вики с неодобрением взирают со стен, и я чувствую себя чужаком в этом доме.

— Да, знаю, — признал я. — Но, честно говоря, всё прошло спокойно. Он просто хотел познакомиться поближе, узнать, что я за человек.

— И что ты ему рассказал? — Маша склонила голову набок, её локоны скользнули по плечам.

— О себе, о планах, — уклончиво ответил я. — Даже философские вопросы обсудили.

— Философские вопросы? — Вика подняла бровь. — Мой отец?

— А почему бы и нет? В глубине души он, возможно, тот ещё мыслитель.

— Ты что-то скрываешь, — Маша прищурилась. — Мы же тебя знаем. Рассказывай всё как есть. И какие нафиг еще философские вопросы с твоей стороны!

Я задумчиво посмотрел в окно, за которым простирались зеленые лужайки и аккуратно подстриженные кусты. Сад казался таким тихим и мирным, что трудно было поверить, что где-то бушуют войны и плетутся интриги. Затем пожал плечами и снова повторил им, что маркиз просто задавал вопросы и ничего более. Кажется, их разочарование можно было потрогать… К счастью, долго находиться в такой напряженной обстановке мне не пришлось.

Нас пригласили пообедать на свежем воздухе — роскошный пикник, способный соперничать с картинами импрессионистов. Мы расположились на мягкой изумрудной траве под сенью раскидистых дубов, чей возраст явно уступал моему. Рядом стояла корзина, доверху наполненная бутербродами, фруктами и прочими гастрономическими изысками.

Откусив сэндвич, я задумчиво оглядел окружающий пейзаж. Отец Вики, вопреки моим ожиданиям, оказался довольно нормальным человеком, не считая того, что он смотрел на меня так, будто видит насквозь и читает мои мысли, как открытую книгу. Но при этом он был, ох, как не слаб!

Если бы мы с ним все-таки сцепились, кто знает, кто бы вышел победителем? Даже моя самоуверенность слегка пошатнулась при этой мысли… Одно можно сказать точно: чем бы ни закончилась наша дуэль, дом после неё точно не уцелел бы.

Но всё вышло так, как я и думал. Маркизу доложили о наших с Викой отношениях, и он собрал всю информацию обо мне. Судя по его репутации строгого и взыскательного человека, он больше всего переживает за дочь и уже задумывается, что рано или поздно ей придётся искать себе пару. Вероятно, он рассматривает потенциальных женихов под микроскопом, и я внезапно почувствовал себя любопытным экспонатом в его коллекции.

В общем, я ещё не сообщил Вике и Маше о своём небольшом, но весьма занятном секрете, связанном с разговором в том кабинете… Завтра я отправляюсь на войну. И это весьма интересное событие! Маркиз спросил, готов ли я принять участие в боевых действиях — вероятно, решил проверить меня.