— Но ты же проиграл обручальное кольцо, а это святое! — Всхлипнула Софья Валерьевна.

— Купим новое, — попытался было оправдаться Федор Ильич, но получил только новую порцию упреков.

— Новое? А на какие деньги мы его купим? Ты все проиграл. У нас билеты назад только через неделю, а денег почти не осталось. Что мы будем есть? Чем мы будем платить за квартиру?

— Ну, кольцо конечно же, мы уже дома купим Софочка, а с деньгами до отъезда что-нибудь придумаем.

— Видеть тебя не могу, Федор!

Софья Валерьевна в расстроенных чувствах убежала в свою комнату, а Федор Ильич, жалкий и виноватый, поплелся было за ней, но я его перехватил.

— Что у вас там произошло, дядя Федя?

— Стыдно признаться, Юра, но сегодня меня, взрослого человека, на набережной в Анапе, развели как ребенка. Я подошел посмотреть, как играют в наперстки, и сам не заметил, как стал играть. Я поначалу даже выиграл. А потом проиграл. Хотел отыграться и снова проиграл. В итоге, я проиграл мошенникам почти все наши деньги и еще свое обручальное кольцо. Что теперь делать, ума не приложу. Жуликов этих забрала милиция. Мы потом туда ходили, но нам сказали, что никаких жуликов не привозили. И вообще, что я сам во всем виноват, раз играть с ними начал. Они даже заявление от нас не захотели принимать.

Ну, все понятно. Федор Ильич, наивная душа, попался на уловку банды наперсточников. Курорты, с большим скоплением постоянно меняющегося народа и где полно залетных денежных лохов — это просто рай для всевозможных мошенников. В СССР наперсточники работали с размахом, выбирая местом работы большие скопления людей. Вещевые рынки, ярмарки, курорты, набережные на море или у реки — это излюбленные места промысла мошенников.

Как правило, у каждой такой шайки есть свое место работы. Все хлебные места давно поделены, и каждая шайка игровых работает на своем участке, зачастую договариваясь еще и с местной милицией. Те их не трогают, а взамен получают определенную мзду за то, что прикрывают глаза на подобные художества. За курортный сезон одна шайка, которая — как правило состоит из пары игровых, двух-трех «быков» и нескольких подсадных игроков, может поднять десятки тысяч рублей. Мне стало искренне жалко соседа по двору. Федор Ильич, вообще-то, хороший мужик. Умный, веселый, хороший семьянин, как раз такие, часто и попадаются в лапы различным мошенникам. Я немного подумал и решился.

— Федор Ильич, я могу попробовать вам помочь, — начал я.

— Да чем ты мне поможешь, Юра? — Печально вздохнул сосед пожимая плечами.

— Я помогу и верну вам деньги, — с нажимом сказал я, вкладывая в свои слова всю силу убеждения. — Мне только нужна от вас определенная информация и какая-то ценная вещь, которая может заинтересовать мошенников.

— У Софочки есть очень ценные бриллиантовые серьги, это подарок ее родителей, — начал, было, Федор Ильич, но тут же испуганно осекся. — Нет, если с ними что-то случится, Софочка меня просто убьет.

— Федор Ильич, тут решать только вам. — Я развел руками. — Я с высокой вероятностью смогу вернуть ваши деньги, но мне нужна приманка для этих мошенников. Такая, от которой у них загорятся глаза.

— Юра, я, конечно, тебе доверяю, но скажи мне, как ты хочешь попытаться вернуть деньги? Сегодня я, по началу, проиграл всего лишь семьдесят пять рублей. Если бы я на этом остановился, то это было бы, конечно, болезненно, но не очень. Я захотел вернуть эти деньги и рискнул сыграть еще и еще. В итоге, я проиграл мошенникам триста рублей и своё обручальное кольцо. Может получится так, что если я захочу вернуть то, что проиграл, и рискну очень дорогими серьгами жены, то тоже их потеряю, и тогда мне вообще конец.

— Федор Ильич, я знаю, как работают эти мошенники, у меня есть идея, как забрать у них деньги. Но мне нужно их заинтересовать, чтобы они вступили со мной в игру. Я могу просто отнять у них деньги, но это будет грабеж. Это уголовно наказуемое деяние, и, сами понимаете, с этим я связываться не буду.

— Стесняюсь спросить Юра, откуда у тебя, в таком юном возрасте, есть специфические знания и умения, что ты надеешься переиграть целую банду мошенников, причем на их поле?

— Жизнь у меня была очень интересная, Федор Ильич, — улыбнулся ему я. — Вы даже не представляете, насколько она у меня была интересная.

Я снова чувствую теплый поток, исходящий из руки Сергея и вливающийся в точку Байхуэй на макушке моей головы. На этот раз я не лежу, а сижу на верхушке дюны в позе полулотоса и прилежно веду теплую струйку энергии вниз. Я буквально физически ощущаю, как раскрывается проходящий внутри меня тонкий канал и как тёплый ручеек течет все ниже и ниже, проходя через грудь и уходя в живот. Медленно разливаясь по животу, этот ручеёк тепла собирается там теплым и рыхлым комком. Я слышу рядом тихий голос Сергея.

— Задержи ци в Дань-тяне, пусть она вливается туда и постепенно накапливается. Когда ци заполнит весь твой живот, сжимай её в тугой шарик.

Представляю себе, как я обеими ладонями начинаю сминать теплый комок у себя в животе, как будто уминаю пушистый снег, сжимая его своими воображаемыми ладонями всё сильней и сильней, образуя большой теплый и плотный снежок, который по мере сжатия становится всё теплее и теплее и начинает сам собой слабо пульсировать. В этот момент тонкий ручеёк тепла, вливаемый в меня Сергеем, иссякает, и я слышу его голос.