— Доброе утро всей честной компании, — дурашливо сказал я, заходя внутрь и изобразил некое подобие поклона.

— Здорово, Юрка! — Встал мне навстречу Гонгадзе и протянул свою крепкую ладонь для рукопожатия.

Я сжал его ладонь в ответ и увидел короткий кивок Казанцева, которым тот ответил на мое приветствие. Казанцев был сегодня хмурым, как будто у него болели зубы.

— Ну, я пойду, пройдусь по участку, — заторопился вдруг на выход участковый, — а вы пока здесь пообщайтесь.

Гаврилов вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь. Жора проводил его и закрыл замок, торчащим с внутренней стороны двери ключом, а сам пошел в угол и уселся на подоконник.

— Садись, Юра, побеседуем. Разговор у нас с тобой, наверное, долгим будет.

Я пожал плечами и сел на стул, так чтобы мне было видно и Жору, и капитана Казанцева. Тот пока никак себя не проявил. Дело принимало интересный оборот. Я быстро прикинул, что если Казанцев интересовался Мариной, то он, наверняка, должен был пообщаться с ее участковым, чтобы узнать о ней побольше. В эпоху отсутствия камер, телефонов и компьютеров именно хороший участковый мог выдать о значимом человеке на своей территории минимально нужный набор информации. Поэтому он просто не мог пройти мимо участкового.

Марина девушка видная, и на сто процентов, соседи обращают на нее внимание и могут рассказать много интересного, если к ним найти подход. Скорее всего, выпытав у Гаврилова все, что ему нужно, Казанцев оставил ему свой телефон, чтобы тот сообщал ему о всех интересных моментах, связанных с Мариной. Пропажа Марины и мой интерес к ней, вполне могут сойти за важную информацию, которую Палыч сразу же выдал наверх в надежде помочь «московским», а может и срубить палку, если повезет.

А теперь Гонгадзе, как он оказался в одной компании с Казанцевым? Жора работает опером в центральном, а Казанцев приехал к нам в город в составе комиссии из Москвы. Они вполне могли пересечься по работе, если Жору привлекали для совместных операций. А там могла всплыть и информация и обо мне в связи с моим тесным общением с Мариной. Значит, Жора сказал, что знает меня, и он сейчас находится здесь, чтобы я был более расположен к доверительной беседе. Ну ладно, посмотрим и послушаем, что мне сейчас скажут.

— Юра, мы хотели поговорить с тобой о твоей знакомой девушке Марине, — начал Жора, предварительно посмотрев на Казанцева. — Ты оказался прав, и она действительно куда-то пропала. Делу пока не дан официальный ход, так как у нас нет заявления от родственников, но у нас есть кое-какая тревожная информация.

Жора замолчал. И снова посмотрел на Казанцева. Тот кивнул и продолжил уже сам.

— В общем так, Юра, я пообщался с тобой в больнице, поговорил о тебе с твоим товарищем, — Казанцев кивнул на Жору, — и понял, что парень ты серьезный и очень непростой. Давай с тобой договоримся так, я тебе расскажу то, что мы узнали по вопросу исчезновения твоей подруги, а ты ответишь на мои вопросы.

— Ну давайте попробуем, — немного потянув время, изображая душевные колебания, согласился я.

— Вот и хорошо, — удовлетворенно потер руки Казанцев. — Ты не против, если сначала поспрашиваю тебя я, а потом уже отвечу и на твои вопросы, исключая те, которые касаются тайны следствия. Видишь, я с тобой откровенен и не обещаю ответить абсолютно на все твои вопросы.

— Ценю вашу откровенность, — с сарказмом сказал я и, посмотрев на пожавшего плечами Гонгадзе, согласился. — Спрашивайте.

— Как ты познакомился с Мариной?

— Случайно на пробежке, это была случайная а не инициативная встреча, если вы об этом, — ответил я.

— Ты знаком с понятием «инициативная встреча»? — С недоверчивой улыбкой уточнил у меня Казанцев.

— Я же тебе говорил, он весьма образованный и подкованный молодой человек, — вставил реплику Гонгадзе из своего угла.

— Ладно, пойдем дальше, — кивнул Казанцев, не дожидаясь ответа от меня. — Ты состоишь с ней в личных отношениях?

— Да, — просто сказал я, чтобы не отпираться и не валять дурака. К тому же, это секрет Полишенеля, а мне нужно создать видимость полной откровенности.

— Занятненько, — буркнул себе под нос Казанцев и продолжил. — Что тебе известно о ее знакомствах? Ты знаешь кого-нибудь из тех, с кем она общается, по работе или просто так?

— Практически кроме ее домработницы, я больше никого не знаю, — пожал плечами я, демонстрируя полную откровенность.

— А может быть, она рассказывала тебе о ком-то из своих знакомых? Такие имена как Вахо, или Вахтанг Отаевич, Виктор, Егор Владимирович, тебе ничего не говорят?

— Нет, о таких людях мы не говорили. Мы вообще с ней о ее знакомых и о ее делах не разговаривали, — покачал головой я.

— А о чем же вы тогда с ней разговаривали? — удивился Казанцев. — У вас же должны были быть какие-то общие темы для разговоров.

— Мы, если вас это интересует, вообще мало разговаривали, — многозначительно сказал я, демонстрируя самодовольство подростка, который знает себе цену. — У нас были другие, более интересные занятия.

— Ну да, ну да, — покивал головой Казанцев, покусывая нижнюю губу. — Понимаю. А ты знаешь, что ты был не единственный мужчина в ее жизни, и возможно даже не один?