— Родилась восьмого марта тысяча восемьсот пятнадцатого года и сейчас мне соответственно семьдесят лет. На дворе одна тысяча восемьсот восемьдесят пятый год, — заодно уточнила я, чтобы уже не оставалось сомнений, что я человек подвида «старушка из ума, пока не выжившая».

— Хм, интересно-интересно, а как вы объясните перемену вашего характера после смерти мужа. Вот, дочери барона послали мне записку, в которой говорится о том, что вы с самого утра занимаетесь слугами, тогда как раньше, вы даже за версту к ним не подходили. И к тому же странно изъясняетесь, совсем не так, как раньше. Они мне описали резкую смену направленности интересов и полную непохожесть на миледи Беллинду, жившую в этом доме еще вчера. Данные перемены они связывают с тем, что вы помрачились разумом и нуждаетесь в принудительном лечении.

Вот негодяйки, я всего полдня как занялась хозяйством, да еще можно сказать к делам даже не приблизилась, так чисто шуганула всех по местам, а они уже за мной проследили. Надо взять себе на заметку, всех слуг проверить на вшивость, оставить только верных лично мне.

— Дорогой доктор, я связываю свои перемены с большим стрессом после ухода мужа, он был моей основой, моей второй половиной, — тут я для пущей убедительности промокнула глаза платочком и швыркнула носом. — А теперь я осознала, что все держится только на моих хрупких плечах, а вы ведь знаете я немолода, мне нужно чем-то заниматься, чтобы заглушить боль потери. Тут, вспомнив о Мишке, о том, что я тут совершенно одна и беззащитна перед обстоятельствами, совершенно натурально пустила слезу.

— Ну что вы, моя хорошая, полно-полно, успокойтесь. Барон теперь в лучшем мире, да успокоит господь его душу. Миледи, а как давно в вас проснулась искра? Я вижу очень маленькую искорку, что свидетельствует о недавном ее зарождении.

Видя в моих глазах полное непонимание, о чем меня спрашивают, доктор развел руками. А моя память как нарочно не подсовывала никаких подсказок на эту тему, о чем он вообще?

— Я понял, этот стресс от болезни мужа, а потом и его смерти, вызвал появление искры, хотя в вашем возрасте такого быть просто не должно и возможно искра дала вам омоложение организма, все органы работают как часы, хотя вам столько лет. Если бы я не видел вас, я бы подумал, что это организм молодой леди, мое сканирование не может быть ошибочным, это уж точно.

Расспрашивать подробности про искру, я не стала, решив, что найду сама информацию, задавать вопросы доктору показалось мне опасным.

— И последний вопрос, миледи! Как бы вы ответили на такой вопрос? Что бывает один раз в минуте, два раза в моменте, и никогда в тысяче лет?

Ну докторишка дает, это еще он передачу «Что, где когда?» не видел. А на такие вопросы у нас первоклашки отвечают. Ида с Фридой довольно переглянулись, считая, что полоумная бабка не ответит на такой «сложный» вопрос.

— Хм, дайте подумать, — изобразила я мыслительный процесс, а после спокойно озвучила. — Буква М. Доктор, а можно я вас спрошу, только один простой вопрос?

Он развел руками, давая понять, что пожалуйста, на здоровье.

— Что можно наполнить пустыми руками?

Тут и помощник поднял свои глаза от бумаг, переглянулся с доктором. «Дочурки» вообще вяли на глазах, их план не пожелал срабатывать, все летело в тартарары.

— Миледи, я затрудняюсь ответить, не слышал такой загадки, просветите же нас скорее.

— Ответ прост, как дважды два — это перчатки!

Доктор обратился к помощнику: — Мистер Вардон, я так понимаю, здесь с умом, как раз все в порядке. Выпишите сертификат и не будем отвлекать почтенную даму от ее важных дел. Оформив сертификат, помощник незамедлительно отдал его мне и откланявшись оба удалились, пожелав мне удачи во всех делах.

Этот раунд я выиграла и постукивая плотным картоном документа по руке, я мрачно смотрела на своих падчериц, прикидывая, как на них отыграться за своеобразное унижение, в виде необходимости доказывать свою нормальность. А может лучше их как-то приручить, вдруг в хозяйстве пригодятся. Вон какие кобылы выросли, с умом только беда, но это дело наживное.

5. Дела семейные и не только

— Девоньки мои разлюбезные, а расскажите мне, красавицы мои, когда я это вам так насолила, что вы решили мне гадости делать. Вроде я вас не обижала никогда и ваших прав не ущемляла, — начала я натиск на своих «дочурок».

— Миледи Линда, да вы правы, ущемления не было, но равнодушие, с которым вы к нам относились породило наше к вам полное безразличие и теперь, когда отца нет, вы нам не нужны здесь, — Фрида открыто заявила о своих намерениях.

Младшая Ида помалкивала, да и чего с нее взять, хотя именно ее можно повернуть в свою сторону. Две змеюки в доме — это плохо, но что, если у одной из них, что помельче сцедить немного яду. Тогда та, что покрупней останется без поддержки. Я обязательно придумаю, как их вывести из равновесия, а пока нужно наладить все дела, обеспечить достойную жизнь, ну и приступать к спасению, напророченных дедулями, несчастных.

— Ладно, я вас прекрасно услышала, а теперь расскажите-ка мне, как теперь будем вести семейное дело? Каковы ваши предложения, хочу, чтобы вы их озвучили, — задала я животрепещущий вопрос.

— Эти дела основал наш папенька, ты к ним и руки не приложила. Мебель и гробы Пентонов известны по всему Линдону, — выдала младшенькая.

Что за блин, Линдон — это похоже исковерканное название Лондона. Память молчала, а я решила срочно начать вести записи, так и впросак попасть можно в следующий раз. И что она сказала после мебели, гробы?! Мебельщица это еще куда ни шло, но гробовщица. Да уж, спасибо вам дедушки, уж попала, так попала!