– С оснащением у нас всё слава Богу, – перекрестился Калустов. – Полный набор, ни пятнышка ржавчины… Ваш стрептоцид тоже в наличии. Молимся на него!

Переживает человек за дело, с таким увлечением про свой лазарет рассказывает – и что есть, и что хочется приобрести. Не удивлюсь, если его протеже никакой ему не сват и не брат, а действительно нуждается в операции. Договорились, что постараюсь вскорости зайти к ним и обсудить детали. А то ведь согласишься вот так, не глядя, а окажется, что свояк этот операцию пережить не в состоянии.

Что-то не давало покоя. Какая-то мысль крутилась и не могла пробиться на поверхность. С этим чувством я задремал после обеда, поужинал. А оно, будто какой-то зуд, мешало. Потом уже, после вечернего туалета, как лег спать, попытался восстановить то мгновение, когда оно возникло. Доктор Фрейд, конечно, нагородил много всякого спорного, но метод свободных ассоциаций – та штука, за которую ему стоит простить всё остальное. Сколько засунутых невесть куда ключей и записок было найдено таким образом – подсчету не подлежит. Ведь всё просто: надо только восстановить максимально возможно ситуацию, когда нужная вещь была в руках, а потом воспроизвести дальнейшие действия.

Ладно, вот Кузьма ставит самовар. Я сижу, мне на лицо падает тень проходящего мимо слуги… Нет, дальше… Вопрос про операцию. Точно! Как там Калустов сказал? С легким презрением и сожалением? Деверь? Нет, свояк! И тут… Лиза и Александра Федоровна, которая нынешняя царица, – сестры. Гемофилия, переданная бабкой Викторией! Вот что мне не давало покоя!

Я сел в постели. Взял часы, лежащие на столике возле кровати, но темень стояла такая, что ни стрелок, ни циферблата не было видно. Подошел к окну, присмотрелся. В лунном свете увидел: второй час ночи. Что же делать? Ждать до утра? Меня потряхивало. Как я мог забыть про это поганое генетическое заболевание?! Предупреди я великого князя, может, и задумался бы.

Но желание увидеть Лизу становилось все сильнее и нетерпимее. С третьего раза зажег спичку, потом свечу и начал собираться. Ключ от черного хода у меня, врачебный саквояж, мой пропуск куда угодно, наготове.

Темень на улице та еще. До калитки я кое-как добрался при свете луны, а потом какая-то тучка решила, что всем пора спать. И поток света резко сократился. Шел я по памяти, держась за забор. Ограждение будущей гимназии промахнуться не дало. А тут и внешнее освещение сжалилось, до входа в подвал я добрался почти с удобствами. Наверх поднимался, зажигая спички.

Дверь была не заперта, я даже удивился столь свободному проходу в спальню великой княгини и только потом подумал, что в случае чего слуги должны иметь доступ. Тихое сопение указало мне верное направление, и я уверенно двинулся, не подумав о возможных препятствиях. Подлый стул нагло влез в траекторию движения, и последовавший грохот должен был разбудить не только всех обитателей дома Евдокимовой, но и окрестностей. Я замер, ожидая ворвавшуюся толпу охранников, но дождался всего лишь сонного бормотания прямо по курсу:

– Кто здесь?

– Это я.

Очень информативно. Просыпается дама среди ночи от грохота, а ей вот так из темноты мужской голос отвечает. Тут, пожалуй, и вправду спросонок можно «караул» закричать.

– Кто?.. Женя? – удивленно спросила она. Зажгла свечку.

Лиза спала в ночнушке, милом белом чепчике. Это чтобы волосы не растрепались?

– Да. Надо поговорить. Срочно.

– Хорошо, – спокойно ответила она, села на кровати. В вырезе ночнушки я увидел то, что смешало мне все мысли. Я вдохнул, выдохнул.

– Гемофилия. Болезнь, которой твоя бабушка Виктория наградила своих детей. Что ты знаешь о ней?

– Дядя Леопольд… умер от этого. Думаешь, это передается по наследству?

– Да, через женщин. Этот признак… рецессивный… подавляется…

Тут я запнулся. Как объяснить основы генетики человеку, который ни сном ни духом? Прокрутил внутри себя подготовленную лекцию. Хромосомы, ребенок получает от каждого родителя половину признаков. Пол также передается особыми хромосомами. Допустим, икс и игрек. Два икса – у нас девочка, икс с игреком – мальчик. То есть, если имеется передаваемое по наследству от матери заболевание, то у нас есть четыре варианта: два мальчика и две девочки, двое здоровых, больной мальчик, и девочка-носитель.

Лиза вопросительно на меня смотрела, а я все пытался придумать, как объяснить про гены и хромосомы без особо длительного вступления.

Потом так и не дождавшись начала лекции, произнесла:

– У нас всё будет хорошо. Я точно знаю. Не будем об этом больше говорить. Никогда. Понимаешь?

– Да.

Я тяжело вздохнул, сел рядом на кровати.

– Ты просто устал.

Нежные пальчики пробежали по моему лицу.

– Наверное.

Боже! Пусть родится девочка. Зачем нам игра в эту орлянку с испорченными генами Виктории?