Поняв, как уничижительно Кузнецов отозвался о одном из самых важных событий для любой девушки, Марина презрительно фыркнула и бросила листок обратно в кофр.

На её лище появилась лёгкая гримаска презрения, но я сделал вид, что не понял посыла. Девчёнки, они такие... девчёнки... Так что, заострять внимание на старых, как Вселенная, гендерных разногласиях я не стал. А просто кинул Субурито обратно и захлопнул крышку.

– Вот видишь, какие у меня друзья!
– Хвастливо заявил я. Всё, что хошь из-под земли достанут!

– Поехали уже, а то к началу опоздаем.
– Беззлобно рассмеялась Марина, и я понял что прощён.

Правда, оставалось непонятным, за что. Но, как все знают, девушки и сами порой не понимают, на что обижаются.

Когда добрались к главному корпусу Академии и увидели, что мы далеко не первые, Леська немного расстроилась. Но, так как в спину нам стрекотали десятки электрокаров, повода огорчаться я не видел. О чём и сообщил, Чудо-Ребёнку, легонько щелкнул его по носу.

– Кадет Вишя!
– Понарошку грозно приказал я.
– Отставить кукситься и немедленно начать веселиться.

Личико Леськи расцвело радостной улыбкой и мы, припарковав нашу маленькую бибику, направились к высоким двустворчатым дверям.

Дежурившие у входа и в коридорах мастер-сержанты, по такому случаю переодетые в гражданские костюмы, благожелательно проводили нас цепкими внимательными взглядами и переключились на следующих за нами юных одарённых.

Мы вошли в зал с огромными окнами, задрапированными бархатными шторами. Четыре громадных люстры, сияющих под высоченным потолком, освещали каждый миллиметр необъятного пространства, а на сцена наигрывал лёгкую мелодию настоящий эстрадный ансамбль.

То есть, в нём выступали живые условно-разумные. Так сказать "в натури" дёргавшие струны, нажимавшие на клавиши и дудящие в начищенные медные дудки.

Признаться, не ожидал. При просмотре роликов на Ю-Тубе как-то само собой сложилось впечатление, что музыка в этой Локации давно отдана на откуп компьютерным технологиям.

Все звуки симулируются и обрабатываются с помощью специальных программ, а вокалисты поют по принципу "напой гамму, я потом нарежу, - сказал звукооператор".

Я пригляделся к музыкантам и с удивлением обнаружил, что инструменты в руках держат совсем молодые парни и девчёнки.

– Ты не знаешь, откуда они?
– Поинтересовался я у Марины, не особо надеясь на ответ.

В самом деле, с чего бы ей знать то, что неизвестно мне? Приехали-то мы сюда вместе. И пробыли все втроём, так сказать без году неделю. Но, к моему великому удивлению, Марина сразу же просветила.

– Это самодеятельный эстрадный ансамбль Военно-Магической Академии. Кроме того, скажу больше. Все ребята не имеют музыкального образования и являются настоящими самородками.

– Нифага-се!
– Пробормотал я, и новыми глазами, с огромным уважением посмотрел на парней и девчёнок на сцене.
– Так слаженно играть репетируя в свободное от учёбы время!

Хотя, если как следует подумать, то удивляться, в общем-то нечему. Не знаю уж, владение силой раскачивает мозг или это как-то мутировавшее серое вещество позволяет управлять энергией напрямую, но, как правило любой одарённый - одарённый во всём. Так что виртуозное владение музыкальными инструментами это так, "семечки", по большому счёту.

– Эльф, а ты петь умеешь?
– Тут же принялась теребить меня Леська. Она свела большой указательный пальчики так, что между ними осталось не больше миллиметра, и показала мне.
– Ну, хоть вот столечко?

Я горестно вздохнул. Петь я умел. Скажу больше, распараллеливая сознание я мог заставить гортань работать особым образом. Во-первых, извлекая звуки в таких регистрах, что ни одной оперной звезде из условно-разумных просто не снилось. Ну и, до кучи, я мог петь сразу на два а, если было хорошее настроение, то и на три голоса. Сам. В одиночку.

Ничего особенного, скажете вы и будете, по-своему, правы. Цифровые технологии, в последние лет тридцать доступные в этой локации, позволяли творить и не такие чудеса.

А наложение звука давало возможность достигать настолько великолепного звучания, что моё доморощённое пение могло показаться искушённому слушателю клубной сельской самодеятельностью.

Я на секунду зажмурился и вспомнил практику по коневодству. Огромный табун в несколько десятков тысяч голов пасётся, под присмотром особой породы собак. Чей интеллект дожигал восьмидесяти баллов, по общепринятой шкале.

То есть, среднего уровня чернокожего населения, этой локации. Говорить эти умные создания, бесспорно, не умели. Зато всё прекрасно понимали. И у нас даже был свой специальный язык, наподобие азбуки морзе, скрещенной с распальцовкой глухонемых.