Это напомнило Гаспару об Анизитте и об Иве. Он ударил кулаком по столу.

– Я с ним расправился, – воскликнул он. – Вот, послушайте…

Но капитан Сажес не мог остановиться. Окончив историю Онорины, он перешел к другой, где речь шла о деньгах. Гаспар сидел, положив локти на стол, и ничего не слышал.

– Посмотрите, – сказал он неожиданно. – Что вы на это скажете? Разве это не стоило одного удара ножа?

И он бросил на стол пояс со старинными монетами.

Сажес сразу замолчал. Несморя на свою болтливость, он умел, когда нужно, остановиться. Недаром он из матроса превратился в важную особу, с которой считались на островах Карибского моря.

– Один на один, – продолжал Гаспар, – победа за тем, кто сильнее.

Сажес протянул руку, взял одну монету, посмотрел на нее, потом положил на место.

– Да, конечно, – сказал он. – Так вы убили его? Но где же он достал эти штучки? Монеты ведь очень старые. Он ограбил какой-нибудь музей?

Гаспар кивнул головой с важностью, присущей пьяному.

– Ну да! Он ограбил там одного и не хотел делиться. Это было на острове…

– Ага! – сказал Сажес. – Вы убили его там, на острове? Вы мне нравитесь. А как его звали, вы говорите?

– Ив.

Гаспар, совершенно опьяневший, навалился всем телом на стол и с трудом поднимал отяжелевшие веки.

– А кто же он был?

– Кочегар.

– Но у него, вероятно, было и другое имя? Не могли же его звать просто Ивом?

– Что вы говорите?

Сажес несколько раз повторил свой вопрос, но Гаспар уже не мог понять его. Он уронил голову на стол, инстинктивно прикрыв правой рукой свое сокровище. Капитан крикнул одного из негров и с помощью его вынес Гаспара в каюту помощника. Там они уложили его на койку, капитан положил рядом с ним пояс с золотом и запер дверь на ключ.

Вернувшись к себе, капитан Сажес вынул карту и стал отыскивать на ней остров, о котором ему говорил Гаспар. Он знал острова Карибского моря как свои пять пальцев. Описание Гаспара помогло ему. Он отлично помнил остров с семью пальмами и, взяв карандаш, отметил его на карте крестиком.

Ночь была тиха. Тонкий серп месяца отбрасывал на спокойное море бледный свет. Старый корабль плавно скользил по волнам, и паруса его тихо трепались при легком ветре, как будто он разговаривал сам с собой.

Гаспар проснулся в шесть часов утра. Во рту у него был вкус рома, и он постепенно припомнил все, что произошло вчера, вплоть до того момента, как бросил свое сокровище на стол. Что было после, он уже не помнил. Пояс с деньгами лежал рядом с ним. Гаспар тщательно пересчитал монеты и опять спрятал свое сокровище под курткой.

«Прекрасная Арлезианка» шла к юго-востоку, делая по 8 узлов в час. Утреннее солнце превращало каждую волну в зеркало и море блестело как огромный алмаз. Вдали на горизонте виднелся остров Гаити.

Дверь каюты была уже отперта, и Гаспар вышел на палубу. Капитана не было видно. Негр в коротких панталонах и подтяжках стоял у руля, несколько других что-то делали у фокселя [1] . Дымок, поднимавшийся из камбуза [2] , говорил о том, что готовится завтрак. Палуба была свободна от груза, около большой мачты лежала лодка дном вверх.

Гаспар стоял и смотрел на далекий берег Гаити, когда капитан подошел к нему и поздоровался. У Саже-са была в руках подзорная труба, и он внимательно смотрел на линию берега. Он ни словом не упомянул о событиях минувшей ночи. Не отнимая трубы от глаз, он последовательно называл то, что различал вдали.

Слушая его, Гаспар спрашивал себя: «Что он знает? Что я говорил вчера? Я говорил об Иве – но что? Я высыпал деньги на стол. Он, вероятно, собрал их и положил в карман пояса, а пояс положил рядом со мной… Что я мог такое сказать?»

Но что бы ни узнал капитан, он ничем этого не обнаружил. Когда подали завтрак, он позвал Гаспара и за чашкой кофе продолжал болтать так же весело и непринужденно, как накануне.

Гаспар предложил свои услуги, но капитан отказался.

– Вы – мой земляк. Я вас спас, это правда. Но рабочих рук у меня достаточно. Впрочем, в Сен-Пьере мы сочтемся. Вы никогда не были там? Ну, значит, вы ничего хорошего не знаете.

– Конечно, я вам заплачу, – ответил Гаспар, – если только я буду вообще в состоянии отплатить вам за все…

Сажес засмеялся. Смех делал его лицо почти отталкивающим.

Весь день берега Гаити маячили на горизонте. Гаспару, который почти все время простоял у борта, глядя на море, казалось, что оно стало еще синее. Так оно и было: Карибское море – это большое озеро пылающего индиго.

Гаспар был вполне взрослый человек и часто соприкасался с грубой стороной человеческой жизни. Однако в его натуре осталось много детского. Провансалец не стареет: он постепенно высыхает под жаркими лучами солнца и наконец умирает. Но сердце у него остается детским до конца – богатым воображением, непосредственным, скорым на смех и слезы, любящим яркие краски и склонным к крайностям. Таким провансалец остается всю жизнь.