И вот четыре весьма нетрезвых студента с матами разворачивают эту бандуру в сторону забора. Я так подозреваю, что этим самым инженерам ОЧЕНЬ сильно икалось этим вечером.

— Стоп! Всё, достаточно. — Иван потихоньку снова начал командовать. — Ты, Петя, в следующий раз свои гениальные идеи сначала на кошках протестируй, а?

— Сам такой! — Витгенштейн стоял, упёршись ладонями в колени и пытался отдышаться. — Вот же здоровая дура! Ну, кто первый?

— Ты! Твоя идея, ты и полетишь первый!

Пётр с трудом выпрямился.

— Хорошо, щас передохну, полетим. Давай, куда там садиться надо?

— А никуда, — я развёл руками. — Это ж ножной манипулятор с приводом. Сюда вставай, она тебя лягнёт, ты и полетишь…

— Ты щас пошутил несмешно?

Я уставился на него.

— Э-э-э, нет. А ты как думал это работает?

— Он никак не думал, — Иван подтолкнул Витгенштейна к механизму: — Вставай Петя, будем на тебе твою задумку испытывать.

— Ребята, а может не надо? Чего-то я передумал…

— Не ссы, всё нормально будет. В костюме компенсаторы есть.

— А давай ты первый? — Витгенштейн совсем не горел желанием испробовать свою же идею.

— Поздно, батенька! — Иван вытащил его на «стартовую площадку» и отошёл. — Махмуд! Запускай!

— В смысле — поздно? — огромная железная нога лягнула Петра, и тот с воплем: «Су-у-уки!» — улетел за забор.

— Ты смотри, работает! Я следующий! Серго, давай провиант! — Иван встал перед станиной. — Как она взводится?

— Щас… Там просто всё, вот за сюда дёргаешь… — «…ля-а-а-ать!» и Сокол улетел вслед Петру.

— Давай мнэ остатки жратвы, — Багратион настороженно встал на стартовое поле. — Ты послэдний полетишь, я с этой хрэновиной нэ справлюсь, чё там, куда жать?..

— Ну, с Богом!

Очередное «А-а-а!» прервалось визгом с той стороны. Чего там вообще происходит? У «Воеводы» тройной сегмент прыжка, и нужно было немного подождать, пока он перезарядится. А на той стороне какая-то фигня творилась. Чую, нездоровая…

В ТЁМНОМ ЛЕСЕ…

— Ну, дава-ай же! — я поскорее встал перед прыжковым механизмом. — Понеслась!

Ка-ак он меня треснет! Осознал я себя уже сидящим по уши в перепаханной земле. В ушах гас собственный крик. Сверху падали сбитые веточки и сосновые иголки. Остро пахло раздавленной травой и почему-то свинячим говном. В принципе, компенсатор и артефакт гашения сработали нормально, но повторять этот эксперимент меня не тянуло.

А на полянке творилась вакханалия.

В узких лучах тактических фонариков по лесу метались… э-э-э… свиньи? А за ними гонялись пьяные князья. Визг, гогот, треск сучьев.

— Чего расселся?! — провопил пробегающий мимо Иван. — Помогай! Кабанчика поймаем, с подарком к девчонкам приедем!

Какой, нахрен, кабанчик? Откуда он тут взялся?! Это Иван пояснить забыл. Пока я вставал, пока понял, что к чему, из леса раздался глухой утробный визг, которому больше подошло бы определение «рёв».

Опа! А вот и папаша-кабан пришёл.

Из-за деревьев вылетела здоровенная коричневая туша и врезалась в Витгенштейна. Длинный красивый полёт завершился в каких-то кустах — и слава Богу, что «подушек» было три, а не одна…

Следующее что помню — это Багратиона, успевшего накинуть звериный облик и рычащего в рыло вожаку. Только зря он. Правильный кабан-секач в лесу не боится вообще никого. А этот оказался по всем понятиям правильным. Неуловимый рывок — и Серго улетел в кусты к Петру.

— Ну его нахрен! — а ничего так у Сокола тактическое отступление на дерево отработано, практически взлёт!

Все эти идиотские мысли я додумывал, уже сидя на сосновой ветке. Нет, по здравому размышлению, я (да и любой из нас четверых), этого секача легко бы уработали. Ильин огонь или ледяной шип — и все дела. Но зачем? Это ж тебе не молодой поросёнок. Кабана есть — тут привычка нужна, мясо-то воняет самцом.

— А давайте я его! — предложил Иван. Судя по всему, не мне одному пришла в голову идея шмальнуть в секача магией.

— А давайте, без «давайте», а? — висевший на соседней ветке Багратион прям порадовал рассудительностью. — Тут, вокруг университета, очень специальных животин разводят. Лучше отпугнуть его, и свалим. Я вообще в шоке! Чтоб кабан оборотня не испугался?