— Хорошо. Как пожелаете. — Каратаев опустил голову. — Я… я сегодня же подам рапорт. Но молю, сохраните мою тайну.

— Не имею привычки болтать. И, да будет вам известно — я всегда держу слово… Впрочем, тайну за тайну. — Я чуть понизил голос и даже многозначительно взглянул на дверь, изображая осторожностью. — Вы расскажете, кто принимает ставки на соревнования, а я постараюсь сделать так, чтобы ваше внезапное увольнение не выглядело бегством от кредиторов.

— Это не моя тайна, — проворчал Каратаев. — Вряд ли… вряд ли этот человек будет рад, если я разболтаю о его делах первому встречному.

— Не говорите глупостей. — Я махнул рукой. — Вы ведь не думаете, что он берет деньги только у вас одного. Об этом наверняка уже знает чуть ли не половина Петербурга… Ну же, ваше высокоблагородие, не разочаровывайте меня! — Я сделал строгое лицо и, подойдя, снова склонился над столом. — Говорите. Упоминать ваше имя в любом случае не в моих интересах.

Каратаев набычился, еще сильнее вжался в кресло, будто всерьез намеревался провалиться сквозь него и удрать, но в конце концов сдался — и одними губами прошептал сначала фамилию, а потом имя и отчество.

Признаться, я почти не удивился.

— Премного благодарен. Можете ведь, когда хотите… А теперь позвольте откланяться. — Я шутливо приложил два пальца к виску, развернулся и уже взявшись за ручку на двери на всякий случай предупредил: — И не вздумайте никому рассказать об этом разговоре. Или, клянусь богом, я вас уничтожу.

Настроение стремительно улучшалось. А шагая обратно к товарищам, я даже успел придумать план. Пока в общих чертах и не слишком замысловатый, однако, похоже, вполне рабочий.

Десантное отделение вовсю развлекалось перед вечерней поверкой. Кто-то из мичманов, кажется, был в особо веселом расположении духа, и задорно «цукал» молодых. Как и подобает будущему офицеру, не выходя за границы этикета и здравого смысла — зато с выдумкой.

Молодым полагалось по памяти перечислить всех начальников Морского корпуса, начиная с Нагаева и до старика Разумовского. А те, кто хоть раз запинался, отправлялись в «экипаж» — натягивать паруса из одеял на своих же товарищей. Судя по выстроившейся вдоль диванов «флотилии», первогодки не утруждали себя зубрежкой истории.

Зато поучаствовать в увеселениях были совсем не против.

Увидев меня, мичман удивленно вскинул брови.

— Курсант, на месте — стой! А ну-ка перечислите мне, матрос…

— Нагаев. Милославский. Голенищев-Кутузов. Карцов, Рожнов, Крузенштерн, — проговорил я. — Могу даже с датами. Но вообще-то меня Медведь ждет.

— Курсант Острогорский, — Мичман тут же подобрался. — В жилой блок — марш!

— Есть в жилой блок! — гаркнул я.

И, прошагав мимо «флотилии», вышел в коридор.

Вся честная компания ждала в комнате. Медведь, развалившись в моем новеньком кресле, сонно наблюдал за Поплавским, не менее сонно перебирающим струны гитары. И даже чуть покачивался из стороны в сторону в такт музыке. Кресло при этом издавало жалобные звуки, предвещающие мне скорый визит в магазин за новым. Камбулат валялся на кровати, забросив руки за голову.

Из всех наших отсутствовал только Корф — видимо, опять удрал зубрить свои конспекты в библиотеку.

— Ну как там? — Медведь поднялся мне навстречу, заставив кресло скрипнуть особенно пронзительно. — Как прошло?

— Скажем так — проблема решена, — усмехнулся я. — И его высокоблагородие капитан Каратаев у нас больше не работает.

— Зверь… — уважительно пробормотал Камбулат. — И как ты его?..

— Тебе лучше не знать… И это еще не все, друзья мои!

— Не все? — Медведь приподнял мохнатые брови. — Ты еще что-то задумал?

— Ага. Но для этого мне понадобится помощь. И не только ваша… Для начала нам пригодится наличность — чем больше, тем лучше. — Я повернулся к Медведю. — А потом вы, господин мичман, отправите пару человек из сборной в медпункт. Пусть пожалуются на травмы. Или на живот, что-то в этом роде… В общем, неважно — самое главное пустить слух, что они вот-вот снимутся с соревнований.

— Что-то я не понимаю… — пробормотал Камбулат.

— Поймешь. А еще — мне нужен Антоша. Кстати, где он?

— В буфете, — усмехнулся Камбулат. — Бока наедает — не иначе зима скоро.

— Черкни ему, пусть бросает все и мчит сюда. Без него нам точно не обойтись.

— А вот теперь уже я что-то не врубаюсь. — Медведь недоумевающе поскреб пальцами бурую шевелюру. — Этот-то тебе зачем?

— Ну как… Лицо у него доброе. — Я пожал плечами. — Вызывает доверие.

— Ставку делать пойдет, чего тут непонятного, — лениво пояснил Поплавский. — Все равно больше некому: я завтра в наряд до отбоя, а спортсменов на стрельбище повезут, к пятиборью готовиться. Кроме тебя, кстати.